– Сурков, Игорь Витальевич, – и замолчал. Следователь усмехнулся с победным видом:
– Хвалю, что запомнили мои данные из удостоверения. Да, признаюсь, это редко кто делает. Но это так… очень средние способности. Точнее, ниже средних . Жаль, но не удивили.
Лёшка понял, что следак попался въедливый, так просто не отвяжется, а время терять было жаль. Он взял со стола свой студенческий, машинально открыл его и произнес:
– Не женаты. Живете с родителями. Старший лейтенант. На днях расколотили китайский термос. Планируете перейти из прокуратуры в следственный отдел КГБ. Пытаетесь бросить курить, но не получается. В ящике стола лежит пепельница и жареная курица. До кабинета двадцать три ступени. Собственно всё… да, еще свою печень проверьте.
Судя по опешившему лицу служителя Фемиды, Самойлов везде попал в точку. Сурков сидел съежившись и часто помаргивал глазами. Он протянул руку, забрал Лёшкин студенческий, открыл его, но следов своей биографии там не обнаружил.
– Вы с кем-то знакомы здесь в прокуратуре?
Следователь пытался выстроить логические объяснения услышанному.
– Опять вы за свое… с вас пепельница, а я спокойно объясню. Идет? Вон – там, – Лёшка ткнул на фотографию, стоявшую на столе, – вы в форме старлея. Я так понимаю, это был день милиции. Вряд ли вам присвоили очередное звание за четыре месяца. На подоконнике пятно от термоса. У меня дома такое же. Сегодня в ночное дежурство его нет, значит, разбит. Если бы я сидел напротив дипломата, то не рискнул бы называть производителя. А в нашем случае, конечно, китайский, другие в городе не продаются. Галстук, который вы надели, был актуален лет семь назад. Сейчас «селёдки» не носят. Была бы жена, она бы подсказала. Бюст Дзержинского выставляют либо действующие сотрудники КГБ, либо те, кто собирается ими стать. В кабинете не накурено, но табачный дух присутствует. Значит, курите исподтишка. Плюс ко всему, вы слишком демонстративно не желаете замечать сигарет. Ну, а курица… этот запах ни с каким другим не перепутаешь.
– М-да… – недоверчиво протянул Сурков, доставая металлическую пепельницу из нижнего ящика стола и подвигая её к Самойлову. – Всё так и есть. Только ступенек восемнадцать, да и с печенью вроде всё в порядке.
Лёшка с удовольствием закурил и коротко пояснил:
– Ступеней восемнадцать в двух маршах. Плюс две перед дежурным и плюс три на входе. А за печень я рад, но у вас пожелтевшие склеры глаз. Значит, я просто ошибся.
Других аргументов просто не было. Следователь снял с себя галстук, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и провел рукой по покрасневшей шее.
– Хорошо, Алексей. Скажите, а у вас есть соображения по поводу сегодняшнего инцидента? Вы алкоголь напрочь исключаете? Как проходили ваши поиски его родственника?
Самойлов сейчас понял, как он был неправ. Если бы держал себя в руках, то и не наговорил бы лишнего. «Следы волочения». Кто его за язык тянул? Теперь надо было как-то выкручиваться.
– Игорь Витальевич, с выводами я, наверное, поспешил. Знаете, просто испугался, когда Поля увидел. Я сначала подумал, что он мертв. – Лёшка нервно передернул плечами. – Сейчас сижу и думаю, что могли, конечно, напасть или хулиганы или с целью ограбления. Водку могли выронить. Но вы задали вопрос по поводу наших поисков, и я подумал, что Поль мог понервничать и выпить лишнего. Ну и лбом приложился. Мы искали его деда в архивах, потом ездили в Синие Дали к ветеранам, но мало что смогли узнать. Думаю, Дюваль очнется и расскажет, как было дело, чего нам гадать.
– Согласен, если очнется, конечно. Врач не очень уверен был. Ну ничего, дождемся, – следователь приступил к заполнению протокола. Два десятка казенных фраз точно описали произошедшее событие. За десять минут все было готово. – Подпишите, где галочки, в трех местах и в конце фразу «с моих слов записано верно, мною прочитано».
Лёшка пробежал глазами текст и подставил число и подпись. Вернул протокол Суркову. Тот встал и протянул ему руку:
– А в медицине откуда познания?
– Из книг.
Как только Самойлов оказался дома, он быстро залез в джинсы и в заднем кармане нашел клочок бумаги с телефоном. Надо было позвонить матери Поля. Времени было уже половина одиннадцатого, но во Франции минус два часа. «Нормально», – подумал он и соединился с телефонисткой:
– Девушка, доброго вечера, хочу заказать разговор с Францией, город Тур… ага, диктую, – Лёшка повторил два раза номер домашнего телефона Катрин. – Ага… а это мой домашний… когда? В течение часа? Хорошо, жду.
