Джина посмотрела на него, как на абсолютного олуха, и несколькими быстрыми, но очень выразительными жестами показала, для чего нужно применять масло в тревожных ситуациях.
Пейзаж безымянного астероида не отличался красотой. Скорее уж наоборот — находиться здесь было откровенно неприятно.
Атмосфера обтягивала астероид тонюсенькой пленочкой. Уже в какой-то полусотне метров над землей дышать становилось затруднительно. Конечно, в таком ничтожном количестве воздух оставался совершенно прозрачным (это на Земле воздушная толща столь необъятна, что обладает приятным голубым цветом), так что над головой кроме солнца (хотя в этой системе оно очень маленькое и ничтожное), можно было видеть и множество звезд. А также, конечно, другие астероиды пояса. Кстати, зрелище оказалось поразительным — Ежов пялился на него, раскрыв рот. Небосвод был буквально усыпан разноцветными пятнами всевозможной формы и габаритов — от светляков, неотличимых от звезд, до огромной лепешки больше солнца — ближайший сосед LOKN-4330, носящий вполне логичное имя LOKN-4329.
Но небо над головой было единственным приятным зрелищем. Вокруг же, насколько хватало глаз, простирался мертвый камень, испещренный широкими трещинами и разломами. Создавалось впечатление, что много лет назад астероид вдруг начал раскалываться, но потом почему-то передумал, остановившись на полпути. Горизонт начинался совсем близко — диаметр астероида едва ли достигал шести километров.
Станция разместилась в очень удобном месте — небольшой впадине, своего рода естественном котловане. Благодаря этому, вероятно, и удалось так легко приспособить планетоид к нуждам человека — утеплить и снабдить гравитацией одну котловину гораздо проще, чем делать то же самое со всем астероидом. Да и атмосфера здесь явно скапливалась охотнее…
— Хм-м, да тут и насекомые есть… — задумчиво проводил взглядом какую-то мошку Моручи.
— Капитан, а помнишь, как к нам в прошлом месяце муха на борт залетела? — вспомнил Остап. — Ты тогда еще все бегал за ней с мечом и орал: «Убью скотину!»…
— Да что ты врешь-то, канонир? — недовольно посмотрел на него Святослав. — И ничего я не орал, я молча бегал…
Остап кхекнул, взваливая на плечо тяжеленный контейнер, доверху набитый ампулами с ценителлом. Заказ генетиков с LOKN-4330 был больше, чем заказы на Персефону, Янус, «Перевал», Оттронгкито, Посейдон и Фрейю, вместе взятые.
— Почему-то нас никто не встречает… — поджал губы Моручи. — Странно… Неужели никто не заметил, как мы?.. Или у них тут каждые пять минут кто-нибудь приземляется?
— Не очень верится, — согласился Ежов. — Когда я еще в ментуре служил… недолго правда, всего пару месяцев… был у нас один такой случай — умерла одна бабка. Одинокая — ни родни, ни знакомых. Никто и не хватился. А недели через три сосед чувствует — пахнет из-под ее двери чем-то таким… нехорошим…
— Вот и мне так кажется, — хмуро кивнул капитан. — Зачем бы им еще столько антибиотика понадобилось, да еще так срочно? Почему-то мне кажется, что мы опоздали… Штурман, ну-ка, проверь!
Фрида начала водить головой из стороны в сторону, вылавливая из пространства мысленные волны. Продолжалось это ровно три секунды.
— О-ох… — еле слышно простонала она, падая в обморок. Рудольф еле успел ее подхватить.
— Дышит, — констатировал он, посмотрев на показания дыхательного прибора. — Но слабо. Это что же такое она почувствовала?
— Моя думай, это все злое колдунство! — глубокомысленно заметил Дитирон.
— Положите ее в катер, устройте поудобнее и окажите первую помощь, — распорядился Моручи. Потом сам же выполнил свой приказ. — Второй пилот Кроу, останешься с ней. Тайфун, охранять! Остальные — за мной. Надо выяснить, что это там живет такое, от чего телепаты в обморок падают… Канонир, оставь ящик в катере — чего его зря туда-сюда таскать…
Снаружи станция напоминала несколько грибных шляпок, сложенных рядышком. Изнутри — огромную свалку. Столько испорченного металла Ежов не видел никогда в жизни — сплошные обломки. И грязно так, как будто здесь проводили студенческую вечеринку.
В коридорах стоял мягкий полумрак — освещение происходило сверху, от крошечных пипочек, воткнутых в четыре ряда в потолке. Хотя девять из десяти не светились — только едва заметно помаргивали. Капитан, а вслед за ним и Ежов с Рудольфом включили подсветку в плече комбинезона. Остап тоже включил фонарик, но в топор-пушке.
Пол был грязным. Очень грязным. Причем большая часть грязи имела органическое происхождение и противно хлюпала под ногами. А еще там были осколки стекла. Остап, которого все-таки заставили одеться и обуться, шел спокойно, роговые подошвы Дитирона тоже не встречали особых трудностей. А вот Соазссю приходилось несладко — обуви хуассины не носят, а их ножные щупальца довольно-таки мягкие и очень легко режутся. Суперкарго включил специальные магнитные подошвы, которые носил на щупальцах специально для неприятной почвы, но ему все равно приходилось скользить осторожно.
— Моя тут не люби быть, — занервничал уу-де-шуу. — Моя думай, лучше на корабль быть, там хорошо, там моя нравится!
