- А вышло, как всегда. Я вчера спал, как сурок. Ты-то могла хоть намекнуть? Такие дела – и без меня. Я на вас обиделся, инженер-лейтенант. Ты же знаешь, как я страдаю, сижу тут, как дурак. Совсем зарыли в бумагу, всё сами, умники! А ещё коллега!
Краснеет, не знает, куда деть глаза. Отдувается за всех. Наверняка, сама вызвалась меня укрощать, знаю я эту леди. Ну что с ними делать, молодыми? Обнимаю щуплые плечики. Я взвалил на них ответственность за мощь и скорость флагмана, а теперь ругаю беременную женщину.
- Прости, маленькая. Старый фанатик. Выжил из ума.
- Это не повторится, Фэд. Все тебя уважают. Я не встречала лучшего инженера и пилота.
- Леди Гарбуз, объявляю вам китайский выговор. Следующий подхалимаж закончится у грузовой мачты "Европы". Полагаю, вы изучили устав.
- Есть китайский выговор!
Научилась у мужа-балбеса. Шаловливые глазки!
- Я не тебя, а твоего благоверного выпорю. Лично. Учит вас, понимаешь! Ева тоже…
- Смотри!
Планер в свободном полёте, мой самолёт ушёл за сопку. Фёдор Иванович у небольшого пульта манипулирует джойстиком для компьютерной игры. Он имитирует уклонение от ракетной атаки, беспилотная игрушка в небе выполняет его команды. Переворот, пике, выход на замедленную бочку – этому он учил меня несколько дней. Внезапно планер исчезает. Ни взрыва, ни падающих обломков. Даже вспышка не слишком яркая.
- Испытания закончены. Просим всех на борт.
- Постам – отбой боевой тревоги. Нести регулярную вахту. "Америка", прекратить эксперимент.
- Какая скорострельность установки?
- Один пуск в четыре минуты. Нужно время для накопления энергии.
- Дальность?
- Ограничена только приборной видимостью. Если установить на "Чайке" приборы наведения…
- Вес?
- До сорока килограммов.
- Решено.
Взлетаю, набираю двенадцать тысяч футов. Хуан включает приборы. Вдали виден полигон. От "Европы" в бухте Ковчег срывается и чертит в воздухе молнию еле заметный огненный шар. С высоты трассеры пушек смотрятся, как в замедленном кино. Не тот случай. Через секунду на горизонте – вспышка.
- Цель поражена!
Теперь нас не возьмёшь даже ядерным оружием. Несколько стационарных установок на близлежащих высотах. Централизованный контроль. Тройкой с Майклом и Фёдором в два рейса снабжаем страшным оружием Прибежище. Пусть сунутся! Вадим ликует. Профессор на обратном пути сидит в кресле второго пилота.
- Господин Солнцев…
- Просто Фёдор, или Фэд, на ваше усмотрение, Николай Николаевич. Я ведь значительно моложе.
- Хорошо, Фёдор. Хочу предупредить. Испытания прошли успешно. Но надо быть предельно осторожными. Могут быть побочные эффекты, Тесла оставил фразу на полях: опасность цепной реакции. Неизвестно, что может случиться, если попасть, к примеру, в электростанцию.
Этот вариант выпал на Кабо-Верде. Через неделю наш флот подошёл на расстояние семидесяти миль от острова Сан Николау. Мы с Хуаном скользили на высоте пятнадцати тысяч футов, мёрзли в меховых комбинезонах. Первый удар слизал корабль в бухте. Второй сгусток плазмы несколько секунд хаотично блуждал над вражеской базой. Затем всё побережье окуталось ярким пламенем, наш самолётик подпрыгнул на семьсот метров. Я чуть не потерял сознание от перегрузки. Приводнились в ярком освещении. Казалось, горела многострадальная земля. Ни хозяев, ни их пленников, ни трофеев. Уже не гусеницы – змеи ползали по моей спине. Не могли спать трое суток, играли с Хуаном в шахматы. Потом доктор дал таблетки, отсыпались до прихода в Ковчег.
- Ты должен отдохнуть. Все в этом нуждаются. Две недели отпуска личному составу. Только вахта. Фэд, я тебя прошу, удели внимание семье. Мари устала успокаивать Еву. Им нельзя так волноваться, - мой друг сам выглядит неважно. К таким зрелищам нельзя привыкнуть нормальному человеку.
Два дня катаю детвору над шхерами. Сколько впечатлений! Каждый пацанёнок хочет высший пилотаж. Несколько простых маневров. Зеленеет, но просит:
- Дядя Фэд, дай, я сам!
Объясняю, расслабляю руку на штурвале. Мамы на земле сходят с ума. Шатаясь, орлята ступают на твёрдую землю. Каждый из них будет лётчиком, флоту грозит дефицит кадров. Что ты творишь, старик! Ты же моряк!
Летим на дальнее озеро. Дочка на коленях Евы в правом кресле. Мои девчонки впервые в воздухе со мной. Отец Фёдор сказал: только попробуй. Отрешу. Они меня тут за кого держат?
- Папа, а Николя говорит, что ты давал ему штурвал. Ему можно, а мне?
- Солнышко, мы маму высадим, потом попробуем.
- Я вам попробую. Искалечишь ребёнка. С ума сошёл, взрослый человек. Я думала, ты ответственный.
- Мама, мальчишки проходу не дают, как папа делает бочку. Все пробовали, но их тошнило. Я же дочь моряка, как мне им в глаза смотреть?
Ну, если дочь моряка – держись. Высадили Еву с удочками, а сами умчались на приличное расстояние, чтобы не волновать.
- Затяни ремни. Правильно. А то выпадешь, самолёт без тебя разобьётся. Смотри, сначала ручку от себя влево…
Через два часа Сара под моим контролем заходит на посадку. Румяная! Даже в штопоре держалась, только визжала на выходе. Подруливаем. Выскакивает на берег, счастливая. Целуемся.
