– Я её не трогал, – удивлённо отвечал мальчик. – Как же! – не верила мама. – Скажи ещё, что она сама пришла и тебя поцарапала.
А мальчик и сам не понимал, откуда у него на теле царапины появляются. Сначала на боку, потом на животе. Потом на другом боку. И такие странные, как будто кто-то мальчика изнутри царапал.
С каждым днём царапин всё больше становилось. Уже и на спине спать мальчику больно было, потому что и там они появились. Те, что свежие, красными были, а те, которым уже много дней, – чёрными. Они не болели, но и не пропадали.
Повела мальчика мама к врачу.
– Это что у моего сына такое? – спрашивает.
Врач глаза выпучил. Смотрит то на царапины, то на мальчика.
– Это что у тебя такое?
– Я рыбью кость проглотил, – расплакался мальчик. – И теперь она меня царапает.
– Не говори глупости! – сказали мама и врач одновременно.
Выписали мальчику горькие лекарства и болючие уколы. Но ничего не помогло. Прописывали и хвойные ванны, и солевые ингаляции, и магнитные процедуры – всё напрасно.
Царапин с каждым днём всё больше становилось. Они уже всё тело мальчика покрывали. Прямые, косые, то рядами, а то находящие друг на друга.
Через несколько лет доктора решили, что у мальчика неизвестная кожная болезнь, и оставили его в покое.
А скоро в город приехал известный ихтиолог – специалист, изучающий рыб, которого все чудаковатым считали. Говорили, что он так серьёзно рыб изучал, что помешался. Но мальчика это не испугало. Побежал он к этому ихтиологу.
– Я кость рыбью, – говорит, – проглотил.
– Уже вижу, – нахмурился ихтиолог. – Кость солеи.
– Точно! – вспомнил мальчик. – А откуда вы знаете?
Специалист рассказал мальчику, что все эти царапины действительно оставляла кость рыбы солеи, или, как её иначе называют, морского языка. И ещё сказал, что у всех рыб есть свой, специальный морской язык. Это только кажется, что рыбы молчат, а на самом деле они между собой разговаривают. А рыба солея ещё и умеет на этом морском языке писать. Если её кость внутрь человека попадает, то изнутри на его коже послание выцарапывает.
– И что же это за послание у меня? – спросил специалиста мальчик.
– Ну-ка покрутись, – ответил тот. И прочитал: «В Чёрном море нас незаконно вылавливают. Скоро всех уничтожат. Помогите!»
– Теперь понятно, – проговорил ихтиолог, – почему твои царапины не болели. Потому что ты не виноват. Браконьеры виноваты. Но солее же как-то нужно было попросить о помощи, вот её кость на твоём теле царапинами и писала.
Сумел специалист и координаты расшифровать. И вместе с мальчиком они написали письмо в защитную организацию.
А когда браконьеров поймали, царапины у мальчика тут же исчезли.
Одна девочка мусор на улице где попало бросала. Не всегда, конечно. Точнее, не во все времена года. Зимой только. «Не пойду до урны, – рассуждала она. – Больно надо! Бросишь в урну фантик, а ветер его тут же подхватит и унесёт. Всё равно весь мусор на земле окажется. Лучше пускай весной соседи субботник устроят и уберут всё». Сама-то девочка, конечно, на субботники не выходила.
А однажды отправила мама эту девочку мусор на помойку отнести. А мусора много было после новогоднего застолья. Там и коробки от тортов, и обёртки от колбас разных, и мандариновые шкурки, и банки из-под горошка – чего только не было. На улице метель, ветер воет, того и гляди снег за воротник налетит. А тут ещё пакеты тяжёлые руки оттягивают, между варежками и рукавами девочке холодный воздух задувает.
Шла-шла девочка, шла-шла, да и думает: «А чего это я эти огроменные пакеты до мусорки понесу? Лучше тут их прямо и оставлю. Всё равно снегом занесёт. Снег белый, и пакеты белые. И не догадается никто, что это мусор. Подумают, что сугробы. А весной как-нибудь всё само уберётся».
Оглянулась девочка: не идёт ли кто? Никого нет. – Эх, – вздохнула. – Никто в такую погоду даже носа не высовывает. Одна я, бедная, с этим мусором. Ну и хорошо, что нет никого: никто не увидит.
Поставила пакеты на дорожку. А сама всё стоит, не уходит, думает: «А вдруг кто-нибудь из-за угла дома выйдет? Сразу же поймёт, что это я пакеты здесь бросила». Постояла девочка так, постояла и решила мусор чуть в сторону отнести. И снегом присыпать – замаскировать. Сошла с дорожки. Топ-топ, топ-топ, топ-бух! В снег провалилась.
Высунулась, а варежки нет. Потеряла. Рука мёрзнет. Да ещё и ноги холод чувствовать стали: снег, похоже, в сапоги набился.
– Ух уж эта зима! – крикнула девочка.
Тут снег как повалил! Хлопьями, хлопьями.
Стряхивает его девочка с шапки, а он всё падает и падает. И ветер задул. Такой сильный! Пух! – снегом в девочку. Пух!
«Надо скорее на дорожку выбираться», – подумала девочка. Хотела ногу из сугроба вытащить, а не может. Ноги у неё в снег, как будто в болото, засосало. И не отпускает.
Слышит девочка: вдалеке смеётся кто-то. Это мальчишки друг друга на ватрушке катают.
– Нашли чему радоваться! Лучше бы помогли мне из этого сугроба вы браться, – проворчала девочка и крикнула им: – Эй!
А голос как будто в воздухе утонул. Глухо-глухо прозвучал. Так, что девочка и сама его еле расслышала.
