«Через такую снежную стену не докричишься», – подумала она. И стала девочка мальчишкам рукой махать, чтобы заметили и подошли.
А снег всё падает. Ветер его носит. Шмяк! – прямо девочке в лицо. Шмяк! Ничего девочка за снегом не видит. Лицо трёт. И вдруг чувствует, что рукой, которая без варежки, как будто по снежному кому водит.
«Это же я в снеговика превратилась!» – испугалась. А тут ещё и рука у неё двигаться перестала – закоченела. Да и второй рукой не пошевелить – так сильно её мокрым снегом завалило.
Что делать? Решила закричать что есть силы. Мальчишки где-то рядом – услышат. Только рот открыла, а ей туда морковку кто-то – оп! – засунул. Это по вкусу девочка поняла. Хотела морковку выплюнуть – не получилось. «Помогите!» – крикнула девочка, а только и вышло: «М-м-м». Тихое-тихое. Ветер и то громче в деревьях гудел.
Так и осталась девочка в снегу стоять. Всю зиму, да и в марте ещё морковками питалась. Одну сгрызёт – ей на следующий день другую кто-то: оп! Кричать-то уже не покричишь: от морозного воздуха голос совсем пропал. А морковки от голода спасали.
Так до апреля снеговиком и простояла.
А там снег сошёл. Вместе со снегом и девочка растаяла. Только два пакета с мусором на том месте остались. Да кончик морковки.
Соседи это заметили и сразу всё на помойку отнесли. Даже субботника дожидаться не стали.
Один мальчик хотел птенца вырастить прямо из яйца. Находил летом яйца разных птиц и на батарею – в тепло – клал. Да только птенцы не появлялись.
– Не приноси домой яйца, – просила мальчика мама. – Всё равно ничего не получится. Для того чтобы птенец вылупился, особые условия нужны.
– Так я же создаю условия, – возражал мальчик. – Тепло, сухо – как в гнезде.
– Не только тепло нужно, ещё и влажность, и определённая температура, – объясняла мама. – Всё это в инкубаторах возможно, но никак не дома. Не разоряй гнёзда.
Но мальчик не слушал.
«Где его возьмёшь, этот инкубатор? Да и зачем он? У птиц вон никакого инкубатора нет. Своим теплом птенцов греют. И птенцы вылупляются», – думал мальчик. Он своим теплом тоже пробовал птичьи яйца согревать: днём в сумке-поясе на животе носил, а ночью рядом ложился.
Просыпается – а простыня мокрая. Что такое? Раздавил будущих птенцов.
«Эх, – вздыхает. – Завтра аккуратнее буду. Остальные яйца уж точно высижу. Точнее, вылежу».
Но через пару дней вылёживать было некого – лишь мокрое место от яиц оставалось.
Мальчик снова на поиски отправлялся. Под кустами шарил, по деревьям лазил. И опять домой с горстями птичьих яиц прибегал.
Что только не делал! И грелку рядом с яйцами оставлял, и в воде горячей их держал, и даже феном маминым грел – а птенцы всё не вылуплялись.
Яйца лёгкими, полупустыми становились. Расстраивался мальчик. А тут ещё и мама ругала.
Губителем называла.
«Так за лето ни одного птенца и не вывел, – вздохнул мальчик. – Ну да ничего. Весной всё заново начну. Тогда уж градусником температуру воздуха измерять буду. Чтобы уж точно как в инкубаторе».
Прошла осень. Заканчивалась и зима.
Мальчик после школы сидел и смотрел новости по телевизору. И объявили, что в ботаническом саду в соседнем районе клесто́в-еловиков заметили. Видимо, там, где они обычно живут, корма не хватило. Вот они и прилетели туда, где раньше не селились.
А мальчик знал, что клесты́ птенцов зимой выводят. Вскочил он и побежал в ботанический сад. Нашёл то место, которое по телевизору показывали, и стал клестов высматривать.
Вот те самые тсуги – вечнозелёные хвойные деревья, похожие на сосны. А где клесты? Долго стоял около тсуг мальчик – ждал. Даже замёрз. И вот наконец какая-то птица на ветку прилетела. «Клёст!» – узнал мальчик. А следом ещё один. И ещё. Стали шишки лущить.
Под тсугами люди крутятся: кто с мобильником, кто с фотоаппаратом увесистым – все клестов снимают. «Ну вот, – расстроился мальчик. – Народу понабежало! И как я на дерево при них полезу? Как яйца найду?» А потом подумал и решил: не стали бы клесты там кормиться, где у них гнездо. Чтобы лишнее внимание к гнезду с яйцами не привлекать. И решил какого-нибудь клеста выследить.
Тут как раз один из клестов вспорхнул с ветки и вдоль дорожки полетел. Мальчик – за ним. Клёст сел на вершину густой ели, быстро огляделся и в крону юркнул. Подбежал мальчик к ели, чтобы залезть на неё. Смотрит: а клёст из еловой кроны вылез и обратно к тсугам полетел.
«Неужели уже птенцы вылупились? – огорчился мальчик. – Клёст их покормил и улетел. Что же я, опоздал, получается?» Прислушался – не слышно писка. «А, – думает, – полезу и сам проверю».
Ухватился за нижние ветки, подтянулся и быстро по еловым ветвям, как по гимнастической лестнице, поднялся. Почти к самой верхушке. Видит: там, рядом со стволом, гнездо. Вытянул мальчик шею и в гнездо заглянул. Там птичка сидит. Только не красноватая, а жёлто-зелёная. Клюв скрещённый.
«Это не птенец. Но клёст, – подумал мальчик и сообразил: – Так это же самка! Значит, она на яйцах сидит. А тот, красноватый, самец был. Кормить её прилетал, чтобы она от насиживания не отрывалась».
