Как-то после школы сидела девочка за уроками. Смотрит: а в лесу по ёлке кто-то ярко-рыжий прыгает. Белка резвится? Девочка из-за стола встала, присмотрелась: а это огонь! С ветки на ветку быстро-быстро перебирается. Всё выше и выше.
Ахнула девочка, за телефоном потянулась, чтобы пожарных вызвать.
– Ой! Нет телефона на столе.
«А, я же, как пришла, на кровать его бросила», – вспомнила девочка. Глянула – точно: на кровати её телефон. А за окном огонь уже почти до верхушки ели добрался. Пламя по краям ярко-оранжевое, в середине жёлтое, а внизу красное.
«Ничего себе! – раскрыла рот девочка. – Интересные какие цвета. А ещё интересно, как самая верхушка гореть будет. Тоненькая, высокая. Если сейчас за телефоном побегу, не увижу. Ещё немного посмотрю, а потом уже вызову пожарных».
Смотрит на огонь девочка, а он не вверх, а почему-то вниз по ёлке пополз. Всё сильнее нижние ветки захватывать стал.
– Ой! – испугалась девочка. – Как будто костёр огромный! Пол-ёлки уже сожрал.
Она развернулась, чтобы побежать к телефону, а на огонь всё равно смотрит. Взгляда от него оторвать не может. Как будто от страшного мультика. Жутко девочке, но так интересно: что же там, за окном, дальше будет? И картинка всё время меняется. Середина ёлки уже обгорела, только чёрные ветки на том месте остались. Густой дым столбом поднимается. На нижних ветках ярко-красные огоньки то вспыхивают, то гаснут. А тонкая верхушка всё торчит. Вот-вот – и она в пламени окажется.
– Ну, давай! – подгоняет огонь девочка. – Скорее уже наверх пробирайся!
А ёлка – кр-р-рых! – затрещала и повалилась на землю. Огонь и на земле вспыхнул. И видит девочка: из этого места небольшой костерок, с котёнка размером, прямо к её дому побежал.
– А-а-а! – вскрикнула девочка. – Так и я загореться могу. – И к мобильнику кинулась.
А пока от окна до кровати бежала, сообразила, что это не огонь был и не котёнок, а белка.
Набрала девочка номер 112, о пожаре сообщила. А на том конце говорят:
– Уже знаем. Уже выехали.
И правда, скоро к лесу красная пожарная машина подъехала и бригада пожарных огонь заливать стала.
Долго заливали. К вечеру только потушили.
Много леса выгорело, одни угли остались. На том месте целый дом бы мог поместиться!
– Эх, – вздохнула девочка, – коварный какой этот огонь. Так меня заворожил… – Она прошлась по комнате, потом села за стол и ещё раз вздохнула: – А всё-таки жаль, что я так и не увидела, как верхушка еловая горит.
Сделала кое-как домашнюю работу и спать пошла. А утром уже о пожаре и не вспоминала. Ни дома, ни в школе.
После уроков вернулась девочка домой. На свой этаж поднялась, слышит: замок соседней двери щёлкнул. Вздрогнула девочка: в квартире той уже давно никто не жил. «Интересно, – думает, – кто там теперь поселился?» Смотрит: дверь соседней квартиры открылась, а оттуда низенькая старушка вышла. Сама рыжая, а глаза тёмные-тёмные.
– Здравствуй, – говорит. – Поможешь мне?
– Здравствуйте, – отвечает девочка. – Чем вам нужно помочь?
– Ты бы мне спину растёрла, – просит старушка. – А то я не достаю. – Завела руку назад, чтобы показать, и застонала: – О-о-ой!
– Давайте разотру, – ответила девочка.
Зашла к старушке, баночку с мазью взяла.
– Поворачивайтесь, – говорит.
Старушка спиной повернулась и кофту приподняла.
А девочка крышку с баночки открутила, мазь пальцем подцепила и стала старушке в спину втирать.
– Да ты побольше возьми. Не жалей!
Зачерпнула девочка мази целую горсть.
– Да хорошенько втирай, – заворчала старушка. – Что поглаживаешь, как котёнка? Ты же молодая, сильная.
Стала девочка сильнее тереть. Так, что даже горячо под рукой стало.
– Во-о-от. Ещё, ещё нажимай.
Старается девочка. Спину старушке растирает. И вдруг чувствует: руке горячо-горячо стало. Как будто девочка не к старушкиной спине, а к раскалённой плите прикасается.
Отдёрнула руку девочка.
А старушка повернулась и сердито на неё посмотрела:
– Всё, что ли?
– Мне руку жжёт, – пожаловалась девочка.
– Так это потому что мазь разогревающая, – старушка говорит. – Потом руку помоешь – и всё. А сейчас давай-ка, растирай. У меня спина-то совсем не гнётся. Вот врач мазь и прописал. – А сама баночку к девочке пододвигает.
– Ла-а-адно, – нехотя ответила девочка. И дальше растирать стала.
Вверх-вниз, влево-вправо по спине старушки водит, а ладонь так горит! Хоть яичницу на ней жарь!
– Уф-фш! – прошипела сквозь зубы девочка. Рукой затрясла. – Не буду больше тереть!
Бросила баночку с кремом на пол и к выходу поспешила.
– Стой! – злобно закричала старуха.
Приостановилась девочка, оглянулась. Видит: старуха наклонилась, чтобы баночку с пола подобрать, да так, согнувшись, и застыла.
– Ой-ой-ой! Спина моя, спина! Помоги мне хоть выпрямиться.
А сама злобно так смотрит. Глаза тёмные-претёмные.
– Сейчас-сейчас, – ответила девочка.
А сама в рюкзак за ключами полезла.
– Ой-ой-ой! – стонет старуха. И ухмыляется. Девочка вытащила ключи, рюкзак бросила, к своей двери подскочила, замок быстро открыла и в квартиру забежала. Тянет на себя дверь, чтобы закрыть, а та не поддаётся. А в щель рыжая старухина голова просовывается.
Ласково так старуха говорит:
