"Усадьба с землею в Тверской губернии, при которой живут 100 человек крестьян". Опять невольно высказалась задушевная мысль: великий герой - ваша матушка, умевшая вырастить и воспитать такую семью и с такими крошечными средствами! Тут надобно было вечно быть на вылазках против страшных врагов - нужды и лишений во всем.
При краткой остановке поезда вдруг заслышался заунывный звук валдайского колокольчика. Что это значит? Станция Осташево, из которой возят почту в Торжок; зимой порядочная дорога, а летом проезду нет: 25 верст едут в дождь часов по семи.
Какой славный звук валдайских колокольчиков! Отчего же их нет на столах и везде, где нужен звонок? Да форма их нехороша. Дело не в форме, а в звуке: стоило бы только дать в Валдай модели, и тогда, поверьте, половина денег, которые идут за колокольчики в магазины на Кузнецкой и Невской, перешла бы в Валдай, так что его бы можно было вычеркнуть из всех благотворительных списков, если он занесен в них по случаю недавно бывших двух сильных пожаров. Ну да если так рассуждать, то, пожалуй, и до того договоримся, что наши простые деревенские горшечники могут делать такие же глиняные вазы, которые мы покупаем у иностранцев для украшения садов и платим за одну штуку то самое, что крестьянин берет за пять возов своих горшков.
— А вот что всего поразительнее это несообразность в ценах
в отношении к нашей производительной единице.
— Какая же это производительная единица?
— Хлеб, разумеется, хлеб. Заметьте несообразность: в Тамбове, Курске и других местах бывает в самый дешевый год 50 коп. четверть ржи, а в Петербурге 10 руб. цена арбузу.
Значит, в одном арбузе изволит скушать иной член благотворительных заведений, без угрызения совести, 20 четвертей ржи, которою прокормились бы 15 нищих круглый год.
Вот и еще несообразность: цена за ведро посредственного вина 4,5 руб., значит надобно продать 9 четвертей ржи в тех местах, где она по 50 коп., чтобы купить одно ведро вина! А чтобы привезти девять четвертей ржи на базар, земледелец должен закладывать по нашим неустроенным дорогам пять телег, брать двух работников. Спрашивается: во сколько же обойдется ему одно ведро вина?
А если так сравнивать, то это ужась, во сколько кулей ржи обойдется ложа в Итальянской опере! Теперь, когда буду сидеть в пятирублевом кресле, то непременно вспомню, что сижу на десяти кулях ржи по тамбовской цене. - Но такое воспоминание может омрачить музыкальное наслаждение: в звуках голоса, например Марио, вдруг будет чудиться стон витебского нищего, как бы выплакивающего назад всю эту рожь, которая заплачена за кресло.
Отчего же это такая несоразмерность в ценах между предметами потового труда и роскоши? Не надо ли искать причину этого в чем-либо другом? Не кроется ли она в денежной системе? Мне кажется, наша денежная единица рубль серебром очень велика. Натурально не может быть единицей то, что для половины народонаселения составляет целый капитал! Сколько найдется деревень и целых улиц в маленьких городках, где нет ни в одном доме рубля серебром!
— Какое же отношение может иметь эта единица к жизни народа?
— А вот какое: денежная единица есть просто мера денег - все равно как мера протяжений и веса. Ну если б уничтожить аршин и заменить его саженью или фунт пудом? Понятно, какое бы произошло угнетение для всех малосильных; то же самое и крупная единица. Кроме этого, она страшно развивает нас в графу расходов, а это развитие отвлекает все наши способности от изучения, как добывать приходы умом и наукою, и от того все пустились хапать и цапать что попало.
— Но до введения этой единицы было другое зло - лаж.
— Возражаю на это: лаж не зло, а добро, добро, добро. Как добро? Трудно вкратце объяснить все стороны этого добра, но вот главная: при лаже у нас было множество всякой монеты золотой и серебряной, и даже много иностранной.
— Да, да, помним, помним петровские, елизаветинские и екатерининские целковики, екатерининские империалы и полуимпериалы, талера и так называвшиеся любанчики. Отчего же все это исчезло?
— Оттого, что лаж уничтожился, а он-то и охранял их и всякую монету. Бывало откроется на какие-нибудь звонкие деньги от банкирских спекуляций неестественное требование, они и поднимутся в цене, как товар, а от этого возвышения исчезает и самая выгода в
приобретении их для вывоза за пределы России.
"Станция Спирово и остановка на 20 минут", - возгласил кондуктор. Все порешили, что тут не надобно ни пить, ни есть, чтобы сберечь аппетит для ужина, предварительно приготовленного в Бологом. Чтобы не пропадало даром время, я взял из вагона кучу моих застольных речей и стал украшать их надписыванием имен господ офицеров и раздавать эти речи на память о поезде в Москву.
После того поехали дальше. Взошла луна и осветила бесконечные пустыни, облегающие железную дорогу.
