— Мне кажется, что к Маргарите Тереховой, которая играла в «Четвертом» первую жену героя, он лучше относился, чем ко мне. Столпер строил мою роль исключительно на своих подсказках. Может быть так и надо было в отношении совсем неопытной актрисы. Но как Высоцкий в глубине души реагировал на мою ломаку Бетси — я не знаю, потому что в данном случае он был очень деликатен. Может быть, решил, что Столпер хочет обязательно видеть Бетси такой? Может быть, он не симпатизировал мне из-за моего очень высокого роста, так не соответствовавшего ему? Не всегда можно было ставить его на ступеньку выше, чтобы он был вровень со мной. Иногда так бывало, что снять его и меня отдельно, а потом смонтировать вместе было очень трудно. Особенно если эти двое, Бетси и Четвертый должны одновременно смотреть друг другу в глаза. Любовную сцену между ними (в телефонной будке) очень непросто было осуществить. Но так или иначе, у Владимира Семеновича не было никаких комплексов, он, видимо, родился без них.
— Вам не кажется, что Высоцкого теперь не так часто вспоминают как прежде?
— Смешно… Пушкина еще реже вспоминают!
— Снова рядом с Пушкиным!
— Что ж, они похожи. По дарованию, по темпераменту, по отношению к жизни! Похожи! Мы никак не можем осознать, что среди нас жил гений, что мы его видели, слышали, говорили с ним. Я считаю, что важнейшее доказательство тому, — не говоря уже о результатах творчества, — что в создаваемых им образах не видно никакой работы, пота-крови, напряжения сил. Ни в стихах, ни в актерских образах. Он везде легок, как какая-нибудь серебристая рыбка, мелькнувшая в воде. Какая естественная грация! Тот же образ Жеглова, тот же Дон Гуан. А как его Дон Гуан чувствовал музыку стиха?!
— Часто допытываются, особенно киноведы, кинокритики: а как строился образ? Какие были «движки» — по Станиславскому? Как себя актер настраивал, с кем своего героя сравнивал, о методе какого актера вспоминал, работая над ролью?
— А зачем? Это зрителям совсем неинтересно, и мало кому из актеров помогает. Знаю, есть актеры, которые могут чуть ли не докторскую диссертацию написать на тему «как они будут играть» ту или иную роль. Что ими будет двигать, от чего они намереваются отталкиваться и тому подобное. Все это получит «научное» обоснование, а роли — все равно не будет. Как говорил об этом Владимир Высоцкий: людям не важно как ты это делал, важен конечный результат.
— Нужно бы в итоге беседы вернуться к Вашей фразе: «…Пушкина еще реже вспоминают!» Вы, кажется, хотели по-своему пояснить эту мысль, но я Вас, — простите! — перебила и «увела» от этого. Итак?…
— Да, Пушкина еще реже вспоминают. Правда, он и жил давно, но ведь его на протяжении долгих, очень долгих лет сотни раз переиздавали, в учебных заведениях, средних и высших обязательно проходили. Словом — культивировали. А вспоминают — реже. А я бы уточнила: буд то бы реже! Разве мы думаем о том, что у нас есть рука, нога? Просто они всегда с нами. И Пушкин всегда с нами и в нас. Бума нет, потому, что бум всегда не длителен, как не длительна сиюминутная истерия, массовое помешательство. Это совсем не значит, что он перестал иметь для нас прежнее значение.
И заметьте, — как нечто великое происходит и с Высоцким. Прошел бум, потому что мы перестали непосредственно от Высоцкого зажигаться. Он отодвинулся во времени. Но наше восприятие его творчества становится все серьезнее, проникает в нас все глубже. Мы перестали воспринимать его только эмоциями, а осознаем и разумом значение Высоцкого, смысл его жизни на Земле. Он продолжает развиваться, потому что мы вчитываемся в него! Это — великий процесс.
— Армен Борисович, Вы снимались с Высоцким в фильме Говорухина «Белый взрыв». У него там роль капитана. Он в такой линялой гимнастерке, с усиками, очень естественный, говорит всего одну фразу, что-то вроде того, что, мол, шофера убило, а теперь вместо него другой, дельный малый, так, может быть, его и взять с собою в горы? Вот и вся роль! Речь шла о рискованном взрыве, который, при удачном его осуществлении мог бы образовать проход в горах для эвакуации беженцев от наступающего врага, — надо было спасать женщин, стариков, детей, выводить из этой местности. Так вот: нужно ли было Говорухину приглашать в картину Высоцкого для произнесения им одной-двух фраз?
— Ну, он там еще что-то произносит, не одну фразу, он командует отправкой альпинистов для этого взрыва… Впрочем, может быть, эти кадры и вырезали, — не могу сказать. Но что касается приглашения актера на одну-две фразы, — это сложный вопрос, несмотря на кажущуюся его простоту. Почему режиссер это сделал, почему актер на это пошел? Ведь содружество режиссера с актером — это своеобразный брак. Почему тот-то женился на той-то? Такой вопрос часто остается без ответа.
— Что Вы могли бы сказать о Высоцком, как об актере? Вы снимались с ним в трех картинах, — «Белом взрыве», «Четвертом» и «Месте встречи изменить нельзя»?
