Журченко (В. Невинный) — один из гостей — знает Бориса Ильича, учился с ним когда-то в одном классе. И помнит, что в их классе «гремели» двое — нынешний Борис Ильич и Сашка Шеремет, теперь знаменитый музыкант, гастролирующий по всему свету с концертами. С очевидным презрением, отметив сначала почетный ранг Шеремета, Журченко сказал Борису: а ты, мол, «хоровой секстет — и боле ничего…»
В этом эпизоде впервые входит в кадр герой Высоцкого. Одет он небрежно, бедновато, к тому же плохо выбрит, хоть и пришел на званый вечер. За общим столом, однако, он сидит внушительно, весомо, он полон сознания собственной значительности. Молчалив. Глаза смотрят внимательно и понимающе — никакой суеты. Женщины — гостьи (все они из его «секстета») умоляют его спеть «Погоню», автором которой сам Борис Ильич и является. Но тот неумолим: спою, так и быть, но только то, что в «секстете» репетировали — «Утро туманное». В руках у него немедленно появляется домашняя Танина гитара с огромным красным бантом, но он не поет, а аккомпанирует женщинам. Звучит «Утро туманное». Актер придал своему герою сдержанно-достойный вид: он снизошел до этой компании, он организовал пение здесь. И продолжал бы Борис Ильич восседать со всеми, и ушел бы мирно в конце вечеринки домой. Но вот его унизил бывший соученик, Журчен-ко, и он немедленно покидает общее застолье:
— У вас все было очень хорошо, но я должен уйти, меня ждут.
В знак непреклонности Борис Ильич упрямо мотнул головой, встал из-за стола, вышел в прихожую. Перед каким бы, с его точки зрения, ни есть, но все же обществом, желая показать себя человеком с хорошими манерами, он делает попытку поцеловать руку матери Николая — на прощанье. Она устала, по всей видимости немало потрудилась для устроения этой вечеринки. К тому же у нее — нехорошо на душе, она не верит, что ее сын будет здесь счастлив, с такой вот шелапутной женой. Не вызывает доверия и этот руководитель «хорового секстета», в нем тоже можно подозревать очередного Таниного поклонника. Тем более, что всем известно: Борис Ильич после репетиций провожает Таню домой. И — эта пожилая женщина с неожиданной энергией решительно отдергивает руку, над которой уже склонился для поцелуя Борис Ильич. Заметно для всех, дважды отдергивает руку. Как же реагирует самолюбивый герой Высоцкого? Он, как показывает это актер, привык к самым разным ситуациям, и ему удается сохранить видимость достоинства. Молча, но заметно отнеся издержки такого прощания на счет плохого воспитания старой хозяйки, он пожал плечами. Но это только внешнее «равнодушие» Бориса Ильича к происшедшему. Зритель прекрасно понял, что не случайно Борис Ильич «торкнулся» не в ту дверь, чтобы выйти отсюда, из этого дома: на самом деле герой Высоцкого был просто ослеплен унижением и гневом, и деталь — не в те двери — иллюстрировала такое состояние духа.
Эпизод на вечеринке — это еще не образ, это лишь заявка, предисловие, но предисловие впечатляющее, яркое.
Подробнее Борис Ильич раскрывается Высоцким в двух других эпизодах.
…На сцене, на возвышении, молодые и не очень молодые женщины, по возможности приодетые — поют. В центре зрительного зала — фигура Бориса Ильича. Узнаем и не узнаем: Высоцкий ли? Вместо небольшой, невысокой, очень стройной и по-своему щеголеватой фигуры столь знакомого нам актера — тяжеловатая, ссутулившаяся. Актер буквально наслаивает на своего героя прожитые годы, видимо, далеко не комфортабельные во всех отношениях.
Но все-таки здесь, в руководимом им хоре, Борис Ильич — хозяин. Он снисходительно басит, он небрежно-величественен, заставляя хор повторять мелодию, текст, снова мелодию, текст — тише, громче, тише, громче… — репетируется все то же «Утро туманное». Борис Ильич загадочен, романтичен — так его играет Высоцкий, подключая к этой характеристике и музыкальный фон — красивый романс.
Репетиция окончена. Маэстро провожает хористок. Он непринужденно кладет кому-то на плечо свою руку, немногословно, но с приличествующей моменту реакцией, с артистическим нажимом сетует на скорый Танин отъезд: Касаткины собираются устраивать свою жизнь на Байкале. Об этом чудо-озере давно мечтает Николай. К тому же, эти места пора покидать из-за различных неблаговидных толков о Тане.
Из клуба Таня и Борис Ильич выходят вместе, дружески переговариваясь, — пока не более того. Но вот неожиданно хлынул дождь, и Таня, естественно, не может не пригласить попутчика зайти к ней домой, под крышу. Он не отказывается. Войдя — протягивает ей алую гвоздику, неизвестно откуда взявшуюся, — одну:
— Вот… Это Вам, Танюша. Одинокая гвоздика, почти как я, — одинокая…
Что это — желание быть галантным или — полупризнание? Или — боязнь «не упустить», ведь Таня скоро уезжает? Вспоминаем: на вечеринке Борис Ильич выглядел не только чуть небритым, чуть усталым. Он был еще и чуть влюбленным. Именно это состояние выражали глаза актера, этим его герой одаривал свою хорошенькую ученицу. Вместе со зрителем такое, несомненно, ощутила и мать Николая, возмущенно отдернувшая руку…
