Не скупясь на красноречивые описания встречи с бывшей школьной любовью, при этом совершенно искренне сожалея об ужасных трансформациях, происшедших с Анжелой, Григорич заметил, что будет забавным написать историю о девушке, которая вышла замуж, но поменяв фамилию, ужасно преобразилась под стать той. Из миниатюрной нежной Крошкиной стала толстой грубой Булкиной. Комедия должна получиться — блеск!
Рита схватила мужа за клок волос и в упор спросила:
— Тебе не стыдно? Анжела ведь тебе душу открыла.
Григорич резко встал и нервными слегка подпрыгивающими шагами заходил по комнате. Изначально он так был измучен своей проблемой и затем увлечен сюжетным ходом, что совсем не подумал над этическим моментом. Ему, конечно, стало стыдно, но только сейчас. Однако ведь идея-то была хороша, ах, как же хороша и свежа. Если бы пришлось отказаться от нее, кто знает, возможно, это стало бы ударом для и без того не слишком удачливого сценариста. Недаром у Григорича был такой себе крупный мясистый и чуть вытянутый нос-уточка. О таких обычно говорят: «Они носом чуют прибыль». Сентенция так себе, впрочем, если не слишком однозначно применять ее к Григоричу, то сойдет.
Он быстро вышел из комнаты, по пути набирая номер телефона. Рита поспешила допить кофе, ожидая, что муж придумал очередной повод для тяжелого разговора, но тот ввалился обратно на удивление радостным.
— Ну, — спокойно спросила жена. — Что она сказала?
Глаза Григорича чуть не вылезли из орбит. На пару секунд и на губах застыло скомканное междометие. Однако справившись с собой, он тотчас спросил:
— Откуда ты знаешь, что я звонил Анжеле? А, понимаю. Сейчас скажешь, что ты женщина и…
— Да, милый, — усмехнулась Рита. — А еще я твоя жена и меня не проведешь.
— Боже упаси! — замахал руками Григорич.
— Так что она сказала?
— Она не возражает и хочет, чтобы я снял такое веселое кино о ее жизни, чтобы люди смеялись, а не плакали.
— Тогда тебе и карты в руки, — кивнула жена и подмигнула. — Садись и пиши. Задача не простая — превратить драму в фарс. Впрочем, тебе будет по плечу.
— Сажусь и пишу, — задумчиво ответил Григорич и поплелся к столу.
Прежде всего, надо было выбрать какую-нибудь крайне одиозную фамилию и от нее уже плясать в поисках героини. Григорич стал перебирать в памяти всех своих знакомых и друзей. Но как только находилась более или менее подходящая фамилия, в голову начинали лезть всякие непристойные скабрезности, типа Попова — значит, попадья или обладательница сокрушительной задницы. Оказавшись в тупиковой ситуации, хотелось тишины, чтобы как-то сосредоточиться, однако резкие выкрики соседей за стенкой не давали никакой возможности для творческого поиска.
— К врачу хожу, — огрызалась Маша. — Деньги дай.
— К какому врачу? — брезгливо реагировал Вован. — Я тебя сексом от всего вылечу.
— Себя вылечи, — лаяла его супруга.
«Ох, быдло — хмурился сценарист, конструируя на бумаге очередные смешные фамилии. — Быдло…. Быдло…. Быдловичи».
— Рита! — позвал Григорич жену. — А какая фамилия у Маши была до замужества?
— Она была на моей — Муравецкая. А что?
— Да так, — рассеянно произнес муж, и глаза его прояснились. — Все отлично. Все просто замечательно! Из кухни продолжали доноситься звуки грызни, а в ушах Григорича настойчиво звучал другой голос: «Все должно быть натурально. Через все нужно пройти самому. Иди ко мне, милый….» Григорич встряхнул головой, и голос Евы исчез. Зато вновь послышался лай:
— Да тебя, сколько не трахай — все мало, — басил Вован.
— Так ты хоть раз удовлетвори, а то все только кряхтишь да попердываешь. Лучше денег дай.
— Не дам. Сколько можно по врачам бегать!
Маша вполне органично подходила на роль главной героини и Григорич начал старательно выписывать ее характер, который, в общем-то, знал неплохо. Рите, которая все допытывалась, не нашел ли он подходящий типаж и актрису, муж решил ничего пока не говорить. Он соображал, что впоследствии, если Маша согласиться играть главную роль, может разразиться скандал, но тем выше была ставка. Теперь Григорич был просто вынужден снять безупречное кино, чтобы нигде ни перед кем не облажаться. Но как уломать Машу сниматься? К счастью, долго уговаривать алчную соседку не пришлось, которой только намекнули, что она может заработать и та была готова на все. Почти на все. Сценарий написался быстро, с огоньком и был высоко оценен Ритой — безжалостным ОТК всех работ Григорича, что уже вселяло надежду на успех. Предстояло найти место для съемок и массовку. Григорич с Машей, которая с тяжелым сердцем пообещала выполнять все требования режиссера, приехали в детский сад. Им повезло, что заведующей детсада, закрытого на карантин, оказалась подруга Маши, которая предлагала помещение при условии, если и она сама, и ее сотрудники тоже будут сниматься. Григоричу только того и надо было.
