Эта эсэсовская характеристика оставалась в силе для Клауса Барбье всю войну. И после войны тоже! Первая ныне известная нам американская аттестация Барбье датируется 1946 годом и принадлежит Роберту Тейлору, руководившему четвертым региональным управлением контрразведки в г. Меммингене:
Вот каким образом объясняется этот странный парадокс: в то время как американские службы по денацификации Германии, одолеваемые запросами французов, продолжали разыскивать нацистского преступника № 239, он, устроившись на служебной вилле с флагом США, уже работал на новую «родину»! Под его началом оказалось около ста агентов, рассеянных в Чехословакии, Югославии, Румынии, Франции, проникших по заданию американцев в германскую и французскую компартии. Но главная услуга, оказанная Барбье новым хозяевам, состояла в другом. Вместе с эсэсовцами Отто Скорцени, Леоном Дегрелем и пилотом люфтваффе Гансом-Ульрихом Рюделем он сколотил в американской зоне оккупации подпольную организацию СС «Розовая сирень». Когда ее комплектование было закончено, американская контрразведка решила перейти к арестам. Нечего и говорить: то была лишь удобная форма привлечения нацистов к сотрудничеству, о чем мечтали и сами руководители «розовой сирени»! Было задержано 70 крупных эсэсовцев — вся подпольная группа, кроме одного ее члена, в документах контрразведки сохранилось указание, написанное чьей-то рукой:
Лицо «номер три» фактически руководило операцией: это был Клаус Барбье! Еще бы не ценить сотрудника, который разом доставил американской разведслужбе 70 специалистов, проверенных и надежных, как он сам. Не приходится удивляться, почему новые хозяева так усердно оберегали его от выдачи французам, а когда домогания последних сделались чересчур уж назойливыми, отправили его с фальшивыми документами Красного Креста и Полумесяца за океан. Это было в 1951 году.
Некоторое время семья Альтманов жила в 250 милях от столицы Боливии. Здесь Барбье устроился работать на лесопильный завод и, пожалуй, мог бы навсегда пропасть из поля зрения, удовлетворись он этой тихой провинциальной жизнью. Для него «перестали существовать задачи, предопределяющие агрессивное поведение»[14]. Сужу об этом по такой детали: хозяином Альтмана оказался Людвиг Капанауэр, еврей из Кёльна, — таких он раньше душил, а тут ничего, сработались. Более того, вскоре Альтман, поддержанный нацистскими фондами, достаточно разбогател, чтобы стать компаньоном еврея. Вместе они открыли фирму по торговле хинным деревом — «Эстрелья шиллинг компани», которая обосновалась в Ла-Пасе. Экспорт древесины сопровождается импортом оружия для боливийской хунты… Это первые шаги. Еще спрятано жало, но по делам фирмы уже появляется возможность ездить, встречать старых товарищей, обсуждать новые планы. Он восстанавливает контакты с экс-нацистами в Латинской Америке и налаживает связи с неонацистами в Западной Германии, куда — в полном смысле слова — ездит как к себе домой.
Скоро для этого представляются еще большие возможности. В 1965 году в результате военного переворота в Боливии к власти пришел президент Рене Баррьентос Сентуньо. У Боливии нет выхода к морю, но ее решено превратить в «морскую державу» с флотом у чужих берегов. Грандиозный проект поручается Клаусу Барбье. Он открывает представительство «Трансмаритима Боли-виана» в Гамбурге и Лиме, покупает четыре корабля, оборудует в столице Перу резиденцию фирмы. Теперь у него великолепное прикрытие, чтобы опять посвятить себя однажды проигранному делу. Только в 1969–1970 годах Альтман, пользуясь дипломатическим паспортом и визой «А-2» (беспрепятственный выезд), четырежды побывал я США. Он колесит по всему миру и дважды неузнанным приезжает во Францию, где тайно встречается с бывшим шефом лионской полиции Полем Тувье.