— Видите ли, для нас цель охоты за нацистами — не расправа, не месть, а разоблачение и предание их суду. Так вот, когда и после поездок Беаты Боливия все равно отказала Франции в выдаче Барбье, мы решили действовать. Режис Дебре познакомился в Чили с беженцами из Боливии. Так мы подружились с Густаво Санчесом Салазаром. Он приехал в Париж. Вчетвером мы засели за план. Нам с Беатой досталось нелегкое дело: собрать 5 тысяч долларов для покупки автомобиля в Боливии. Густаво Санчес взялся подготовить нужные контакты в стране. Мы намеревались перехватить Барбье на каком-нибудь загородном маршруте и помчаться в условленное место, где сел бы вызванный по рации самолет. Из Чили — на корабль и во Францию. Все было продумано…
— Коль скоро вы зафрахтовали самолет, значит, операция уже началась? Что же помешало?
— Переворот в Чили, — ответил Кларсфельд — Пиночет. Все рухнуло в один день.
Через десять лет «заговорщики» пошли другим путем. Узнав, что в Боливии пришло к власти демократическое правительство Эрнана Силеса Суасо и что их друг Густаво Санчес Салазар стал заместителем министра внутренних дел, Серж Кларсфельд отправился в Елисейский дворец к советнику президента Режису Дебре. «Настал момент действовать», — сказал он.
Между Францией и Боливией по-прежнему не было соглашения о выдаче преступников, и Санчес Салазар начал с того, что добился решения Верховного суда страны о лишении Барбье боливийского гражданства ввиду того, что оно было получено незаконно — на фальшивое имя. В январе 1983 года президент страны вызвал посла ФРГ. Нет, в Западной Германии меньше всего желали бы высылки нацистского преступника именно сейчас. «Надеюсь, — сказал посол Гельмут Хофф президенту, — вы отнесетесь с пониманием к нашей ситуации: в марте начинаются выборы в бундестаг, и правительству Коля это будет весьма некстати».
Боливия выслала Барбье во Французскую Гвиану. Там уже ждал самолет, взявший курс на Лион.
В самолете Барбье дал интервью: он ни в чем не раскаивается, ни в чем не виноват. Он всего-навсего честно выполнял свой «солдатский долг».
Да,
Я перевернул последнюю страницу «дела Барбье». Напряжение, отразившееся на лице адвоката Кларсфель-да, заставило меня внимательно вчитаться в следующий документ.