В деле Иоахима Пайпера и поныне — десять с лишним лет спустя — ясности не наступило. Когда жители французской деревни Трев узнали, что поселившийся на их земле нелюдимый немец — он даже не переменил фамилию — это тот самый Пайпер, что был адъютантом Гиммлера, командовал полком в танковой дивизии СС «Адольф Гитлер», сжег в Италии деревню Бовес, расстрелял в Арденнах 71 американского военнопленного, тот самый Пайпер, которого американский военный трибунал приговорил к смертной казни, впоследствии заменив ее пожизненным заключением и выпустив на свободу в 1956 году, в департаменте Верхняя Сона поднялась буря возмущения. В ночь на 14 июля 1976 года (национальный праздник Франции) особняк Пайпера на окраине деревни Трев сгорел, а на пепелище нашли обугленный труп. Две особых приметы Пайпера (золотая зубная коронка и давний перелом ноги) у трупа отсутствовали. Это и дало основание предположить, что нацистский преступник прибегнул к ловкой и жестокой инсценировке. Случайно ли накануне он отослал в Германию семью? Почему два его сторожевых пса были найдены далеко от виллы? Кто тот человек, которого он сразил, прежде чем самому «раствориться в ночи», — случайный прохожий или мститель, отважившийся на индивидуальный акт возмездия? Ответов нет, но Кларсфельд уверяет: «Когда разоблаченные преступники бегут, они способны на все».
Акты вандализма продолжались… У дверей квартиры Кларсфельдов взорвалась бомба. В следующий раз полученную на дом подозрительную посылку адвокат отнес в полицейский участок; на 20 минут остановили движение на улице, предупредили жителей соседних домов; да, в посылке оказалась взрывчатка. После таких сообщений в прессе я звонил ему, чтобы спросить: «Живы, адвокат?» И слышал в ответ бодрый голос: «Живы и продолжаем в том же духе!»
Избрали бы они порознь эту опасную, полную драматического напряжения жизнь? Зная их обоих, думаю, что вряд ли. В какой-то мере они навсегда распределили между собой роли, ибо роль — это, в сущности, характер: Беата в любую минуту готова в огонь и в воду, Серж, скорее, архивный червь, дотошный исследователь. Тем не менее порывистой Беате в огромной степени передалась его способность к внешне флегматичной сосредоточенности, а Сержу от нее — вкус к опасным авантюрам.
Эти двое людей встретились в Париже в 1963 году. Немка Беата Кунцель изучала секретарское дело и французский язык, Серж Кларсфельд служил во всемирно известной фирме. Он признался ей, что в нем, как гвоздь, сидит мысль о неотмщенном отце, которого отправил в Освенцим шеф парижского гестапо эсэсовец Курт Лишка. Дочь скромного берлинского чиновника, выросшая в семье, где ненавидели фашизм, в эту минуту ощутила себя в поле притяжения своей новой, еще неизведанной судьбы…
Впрочем, все это произошло не сразу. Молодая чета еще года два вела вполне благополучную жизнь, как вдруг оба разом лишились работы и перебрались из шестикомнатных апартаментов в дешевую квартирку, перейдя в полном смысле слова на подножный корм — пособие по безработице. Первой покончила с размеренным житьем Беата: в Западной Германии она развернула бурную пропагандистскую кампанию против избрания федеральным канцлером Курта Георга Кизингера. За это ее уволили из Франко-германского агентства по делам молодежи. Тут же и Серж, не задумываясь, бросил свою распрекрасную службу. Сгоряча он решил не платить больше государству налогов, чтобы отложить эти деньги на антифашистскую борьбу. Решение было явно опрометчивое: к тому времени, когда он запишется в коллегию адвокатов Парижа и сумеет открыть собственную контору, родится этот мальчик, чей лучезарный взгляд струится на меня с фотографии на столе, а державный фиск станет удерживать с Кларсфельда ровно половину заработка за недоимки прошлых лет. Как бы там ни было, они освободились от «оков» благополучия и отныне могли посвятить себя «делу жизни».
С Кларсфельдами меня познакомил другой «охотник за нацистами» — Виктор Александров, русский человек с двойным — американским и французским — гражданством. В 1970 году он на год раньше Беаты напал на след Барбье, но Боливия отказала Александрову в визе, и след оборвался. Через год, начав поиск в ФРГ, Беата окажется более удачливой. Представляя мне своих друзей, Александров пошутил:
— Беата, если ты опять задумала дать пощечину какому-нибудь важному государственному лицу, смотри, в этот раз позови и меня!
Так я впервые узнал эту поразительную историю, рассказать о которой предпочту, обратившись к книге В. Александрова «Мафия СС»[17].