«Экс» и «Нео»: разноликие правые полностью

В знаменитом труде «Рассуждение о преступлениях и наказаниях» Бентам[6] так излагает свое понимание давности преступлений: «Это триумф злодейства над невинностью, ибо вид преступника, наслаждающегося миром, защищаемого законами, которые он преступил, есть не что иное, как приманка для других злоумышленников, оскорбление порядочных людей, публичный вызов морали». Если отвлечься от цветистого стиля эпохи, мы могли бы почти слово в слово повторить ту же мысль в защиту недопустимости сроков давности к преступлениям против человечества…

Депутат Мари-Клод Вайян-Кутюрье, вдова писателя-коммуниста Поля Вайян-Кутюрье:

— Федеративная Республика Германии находит возможным применить срок давности к военным преступлениям в силу того, что ее внутреннее законодательство распространяет этот принцип на уголовные преступления; иначе говоря, те, кто принял такое решение, не усматривают исключительного характера гитлеровских преступлений.

Между тем применение срока давности к преступлениям этого рода нигде не будет иметь столь серьезных последствий, как в Западной Германии. Доктор Роберт Кемпнер, бывший помощник главного обвинителя от США на международном процессе в Нюрнберге, теперь адвокат во Франкфурте, недавно заявил: «Тысячи убийств, совершенных нацистами, останутся безнаказанными. Тысячи убийц вернутся в Федеративную Германию или выйдут из подполья в случае, если 8 мая 1965 г. их преступления будут аннулированы за давностью прошедшего времени…»

Вот почему Международный трибунал в Нюрнберге судил фашистских убийц именно за геноцид и преступление против человечества, а резолюция ООН от 14 декабре 1948 г. призвала сделать этот закон нормой не только международного, но и национального права каждой страны.

Франция сделала выбор: обе палаты парламента единодушно проголосовали за бессрочное действие Закона о геноциде и преступлениях против человечества.

Однако в следующую четверть века этот закон ни разу не был применен. Отнюдь не потому, что в нем ни разу не возникло нужды. Все это время вокруг нескольких фашистских преступников в стране шли изнурительные диспуты правоведов. Но ни одно из этих дел так и не дошло до суда…

Наконец, летом 1987 года ссылка на закон впервые прозвучала в судебном собрании.

На скамье подсудимых сидел «лионский мясник» Клаус Барбье. Чтобы разыскать и добиться его выдачи, Франции понадобилось… 38 лет!

Военный трибунал в 1952 и 1954 годах вынес ему — оба раза заочно — смертные приговоры как преступнику войны, повинному в убийстве 4342 человек, в аресте 14311 человек, в депортации 7951 человека. За давностью лет ни привести в исполнение (к тому же Франция в 1982 году отменила смертную казнь), ни повторно вынести подобные обвинения оказалось уже невозможным. Однако усилиями антифашистов были найдены и предъявлены суду новые документы о преступлениях бывшего шефа гестапо в Лионе, подпавшие под юрисдикцию Закона о геноциде и преступлениях против человечества.

Под преступлениями против человечества подразумеваются убийства и истязания мирного населения. А зверства на войне, в боевой обстановке? А мучительства и расстрелы безоружных военнопленных? А пытки и убийства участников Сопротивления, бойцов партизанских отрядов? Все это, увы, юрисдикция другого закона — о военных преступлениях, ответственность за которые уже истекла.

Вот почему на третьем процессе Клауса Барбье, как и на предыдущих «заочных», снова была обойдена молчанием «загадка Калюира»[7], связанная с обстоятельствами ареста руководителей французского Сопротивления в 1943 году. По чьему доносу Клаусу Барбье удалось обезглавить антифашистское движение во Франции? Кто и почему поныне упрямо хранит эту тайну?