Когда признания профессора Дабрингхауза обошли мировую печать, он получил на домашний адрес (это было весной 1983 года) такое письмо:
Вслед за Дабрингхаузом бывший сержант американской военной контрразведки Джин Бремел заявил, что существовало даже решение: скорее физически ликвидировать Барбье, чем выдать его французам.
Не странно ли? Отчего столько ажиотажа вокруг преступника № 239 (под таким номером он числится в перечне нацистских преступников, составленном специальной комиссией ООН)? Какая тайна окутывает имя «лионского мясника»?
Это была тайна Калюира. Французский следователь Луи Биб вел допросы Барбье в 1948 году, имея при себе перечень из двухсот вопросов, составленный французскими судебными властями. И как раз вопросы о том, что же произошло в Калюире, американские офицеры подвергали самой строгой цензуре. Да, Барбье доподлинно знал тайну Калюира, которую не пожелали предать огласке и его новые опекуны.
Знал эту тайну еще один человек — Рене Арди, дважды представавший перед французским судом. Но уже на первом процессе, в 1947 году, стало ясно, что загадку Калюира не расшифровать без Клауса Барбье. Вот почему на следующий процесс по делу Арди, состоявшийся в 1950 году, Франция затребовала Барбье в качестве… свидетеля. И, представьте, в начале 1950 года американские оккупационные власти в Германии согласились отпустить лионского палача во Францию «на ограниченный срок, при условии, что будет обеспечена его охрана и гарантировано возвращение назад»! Это унизительное условие Франция отвергла.
Список разыскиваемых Францией нацистских преступников включал более 20 тысяч имен, Клаус Барбье числился в нем первым. Когда с официальным запросом о его выдаче французский посол в Вашингтоне Анри Бонне обратился в госдепартамент США, который переадресовал запрос Верховному комиссару по делам Германии Джону Макклою, тот ответил, что о подобном ходатайстве слышит впервые. Макклой и впоследствии утверждал, что «был не в курсе», может быть, потому что через комиссариат проходили «тысячи бумаг». Но в 1983 году министерству юстиции США пришлось опубликовать доклад «Клаус Барбье и правительство Соединенных Штатов», чтобы предотвратить «новые размолвки» с французами. Вся вина за «старые размолвки» в нем возложена на Управление стратегических служб США — предшественника ЦРУ, а обиняком и на демократическую партию, находившуюся тогда у власти. Так почему же Клаус Барбье не был выдан Франции? Официальная версия: он уже слишком втянулся в дела американской разведслужбы, и, как с ценным агентом, с ним решили лучше расстаться, чем отдать, пусть даже союзнику. В докладе, представленном командованию сотрудником УСС Лео Хехтом, сообщалось о том, что «вся семья Барбье изучает испанский язык».
В марте 1951 года с документами на имя «механика Клауса Альтмана» Барбье, его жена и двое детей сели в Генуе на корабль «Корриентес», отплывающий в Латинскую Америку.
Загадка Калюира на процессах Рене Арди 1947 и 1950 годов осталась невыясненной. Не прояснилась она и на процессе Барбье в 1987 году. Случайно ли? Нет, конечно: хак после войны, так и поныне немало сил противятся тому, чтобы вскрылась истинная подоплека событий в Ка-люире.
Почему? В поисках ответа вернемся в 1943 год…
Совещанию в Калюире предшествовал трагический день 9 июня: в Париже был арестован командующий подпольной армией Сопротивления[8] генерал Делестрен. Его схватили в тот самый час и на том самом месте, где была условлена его встреча с Дидо (подпольная кличка Репе Арди). 7 июня Дидо отправился на поезде в Париж на встречу с генералом Делестреном. Почему же не доехал? Версия Арди: в поезде он заметил шпика. Обеспокоенный, он сошел с поезда и в Париж запоздал, потом пробовал разыскать генерала сам, но не смог. Так объяснил он товарищам по Сопротивлению свое отсутствие 7—10 июня.
Слишком «засвеченный» — после Калюира — для работы в подполье, Арди был вынужден отправиться в маки[9], потом в Северную Африку. Снова его имя всплывает уже только после войны. Арестованный по требованию многочисленных организаций Сопротивления, так и не поверивших до конца его версии, Арди на первом процессе, в 1947 году, был оправдан за недостаточностью улик. Тезис его защитника был прост: Арди (Дидо) никогда не был в руках гестапо и, стало быть, не мог донести на товарищей, к тому же о совещании в Калюире он узнал лишь днем раньше, но с тех пор все время был на виду у друзей.