Когда наступит время для публичных объяснений, Пужад скажет: «Ле Пен был в нашем движении троянским конем, он хотел превратить пужадистские массы в крупную народную партию крайне правого толка. Ему это не удалось, и мы расстались…» В те годы Ле Пен безоговорочно ратовал за партию, способную установить диктатуру в стране. Сегодня такого требования в программе его партии нет. Потому-то Ле Пен, как и Шёнхубер в ФРГ, твердо отводит от себя всякие обвинения в приверженности идеям фашизма. И аргумент такой следует признать справедливым, но одновременно нельзя не задуматься над тем, что ведь и фашизм не застыл раз и навсегда в своих старых и неизменных формах. Если бы он не был способен к мимикрии, его просто уже не осталось бы на Земле.
Ле Пен взял депутатский отпуск на шесть месяцев и отправился воевать в Алжир. Но сначала он попадает в Суэц. Увы, опять запоздал! Бои уже кончились, Ле Пену поручают возглавить похоронную команду — вылавливать трупы из канала и предавать их земле. Но вот, наконец, и Алжир…
Прошло всего четыре месяца после процесса, который восстановил честь и достоинство «Томсона-мыло», и вот, в том же 1985 году, — новый иск, новый суд. На сей раз — против газеты «Канар аншенэ». Она напечатала новые документальные свидетельства о пытках в Алжире и причастности к ним Ле Пена.
И опять среди документов суда фигурировали знаменитые доклады полицейских комиссаров в Алжире Рене Жилля и Рене Тордуара, разбиравших жалобы на
Два месяца спустя после этих «подвигов» лейтенант-депутат держал в Национальном собрании речь, свидетельствовавшую, что кругозор его стал намного шире.
Дома, в детской комнате, он повесил плакат: «Война — это черное солнце, которое заставляет мужчин взрослеть». Правда, у него одни дочки…