А река текла, текла. Сутаны вперемешку с кожаными куртками, красные береты и обритые черепа, даже ветераны войны с вишистскими орденами напоказ. И вот апофеоз праздника: кортеж замыкает «Ассоциация в защиту памяти маршала Петена». От портретов маршала на некоторое время даже рябит в глазах. Уж эти-то не случайно на празднике, ведь не случайно и «Национальный фронт» прославляет старый вишистский лозунг — «Труд, Семья, Родина!».
Прошли годы. Ле Пен по-прежнему принимает парады рядом с памятником Жанны д’Арк у сада Тюильри, правда, теперь на этих парадах нет депутатов в трехцветных перевязях, зато по-прежнему представлены депутаты Европарламента. Неудачливый лидер «Партии новых сил» Паскаль Гошон, разуверившись в политике, ушел обратно преподавать историю в лицей.
Он, Ле Пен, царит на улице, а улице, внимающей ему, нужны идеи простые, не завиральные. Ле Пен умеет находить и предлагать их. Но, конечно, дело не только в персональных заслугах, личных качествах лидера «Национального фронта», а прежде всего в том, что его идеи оказались созвучны настроениям не столь уж малой части французов.
Его время наступило именно в начале 80-х, когда к власти во Франции пришли социалисты, а «классические правые» — Союз за французскую демократию (СФД) Валери Жискара д’Эстена и Объединение в поддержку республики (ОПР) Жака Ширака — потерпели жестокое поражение и за четверть века существования Пятой республики впервые оказались в оппозиции. К власти пришли социалисты. Вот тут-то и пробил час Ле Пена: он повел острую атаку на своих же соседей справа, возложив на них всю вину и ответственность за победу «социал-коммунистической коалиции». Изображая это поражение правых как закономерный финал их давно уже не мускулистой политики, Ле Пен тем самым преподносил себя как истинного лидера новой оппозиции и даже как «спасителя Франции». Эти слова, возможно, остались бы голой риторикой, а общественное мнение попросту не услышало бы их, если бы «Национальный фронт» не отважился решительно переосмыслить свое место во французской политической жизни.
«Мы не оспариваем ни легальность, ни законность социалистического правительства, пока оно само скрупулезно следует закону и Конституции, — заявил Ле Пен на шестом съезде своей партии в мае 1982 года. — Но «Национальный фронт» выйдет на улицу немедленно, как только социалисты в той или иной форме поведут дело к скрытой диктатуре». Ключевой смысл этого заявления раскрылся лишь год спустя, когда на муниципальных выборах 1983 года партия Ле Пена одержала несколько впечатляющих побед — то были первые ступеньки лестницы, по которой французские ультра продолжают подниматься до сих пор. Французы не сразу отдали себе отчет в том, что мощное эхо в прессе, сопровождающее каждый успех Ле Пена, по сути явилось бесплатной рекламной кампанией его «новой тактики». Но в чем же ее суть?
Итак, партия, созревшая на крайне правом политическом фланге, заявила о своем уважении к основным ценностям демократического общества; отказалась от политики силы, кулака, террора, нагнетания напряженности и т. д.; более того, заявила о своей решимости защищать демократию от любой диктатуры! Вот квинтэссенция «новой тактики» Ле Пена. Прикрываясь демократической этикеткой, Ле Пен тем самым пытается отвести от себя любые обвинения в политическом экстремизме. В то же время чурается он и политической аморфности «центристских» партий, к которым относит СФД и ОПР. Все это значит, по словам Ле Пена, что возглавляемый им «НФ» во французском обществе занимает то же место, что в Англии партия тори М. Тэтчер, а в США — республиканцы Р. Рейгана. И в общем предложенный Ле Пеном политический курс нашел немало сторонников в «центристских» партиях: в «НФ» влилось внушительное число перебежчиков из СФД и ОПР. Справедливости ради надо сказать, что постепенное разочарование в реформах, обещанных партией социалистов, вызвало отток и из ее рядов в сторону того же «Национального фронта».
Как объяснить этот феномен? Ален Ролла, один из лучших знатоков правых идеологических течений во Франции, выдвигает три взаимосвязанные причины: экономический, социальный и культурный кризис, переживаемый Францией, а в более широком плане — и всем Западом[48]. Среди голосующих за Ле Пена около 12 процентов — безработные французы[49], чей гнев удалось переключить на «отнявших» у них работу иммигрантов. Но именно кризис культурный позволяет нам в полной мере оценить глубину укоренения лепенизма во французском обществе, обнаружить его истоки.