«Новые правые» готовы отправиться молиться на греческий Акрополь или на римский Капитолий, но только не в Иерусалим и не в Ватикан, откуда и есть пошла зараза монотеизма. Все это нужно иметь в виду, чтобы знать, проектом какой Европы вдохновляются современные крайне правые, а от них и неофашизм и что конкретно подразумевают они под термином «европейская раса». Она, по их мысли, объединяет и выходцев из Европы — американцев, канадцев, австралийцев, потомков буров из ЮАР, частично испанцев Латинской Америки — потомков конкистадоров.
Было бы странно, если бы «новые правые» сами публично расписались в приверженности фашистской идеологии. Нет, конечно, они ее отвергают, тратя столько энергии на критику и доказательство тождества тоталитарных режимов, к числу которых они относят чуть ли не все известные политические системы прошлого и настоящего. Все священные тексты, от Библии до Талмуда, все политические манифесты, от французской Декларации прав человека и гражданина до американского Билля о правах, включая, само собой, и Конституцию СССР, словом, все, где в какой бы то ни было форме содержится признание равенства людей — перед богом ли, перед законом ли, перед обществом ли, — отвергаются потому, что вместе с идеей равенства несут в себе угрозу «единообразия». Вот такой тоталитаризм, подавляющий «разнообразие» людей, народов, культур, и предлагается понимать как расизм.
Нетрудно видеть, сколь зауженно и однобоко понятие расизма в таком толковании. Ведь отвергается только диктат «массы» по отношению к «элите». Противоположный порядок, напротив, объявляется священным: раз, по социобиологии, так обстоит дело даже «среди муравьев», то тем более он справедлив «среди людей». Ничего удивительного, что в своих нападках на уравнительную демократию «новые правые» дошли до тезисов, которые и безо всякой генетики отстаивал еще Ницше, а у него заимствовал фашизм. Дорогу «сверхмуравью»! Дорогу «сверхчеловеку»! «Стоять одной ногой в философии Ницше, а другой ногой в муравейнике, — замечает по адресу «новых правых» французский историк науки Жан-Мари Доменак, который себя квалифицирует как «старого правого», — это опять-таки означает сулить нам назавтра тоталитаризм»[59].
Представьте, что это к вам обращены слова философа: «Все ценные люди — братья, независимо от расы, страны и времени». Но коль скоро существуют «ценные», то как же все-таки быть с «малоценными»? Исключить их из братства? Философ Ален де Бенуа так и не смог ответить на этот вопрос.
Выше в форме «лекции» были синтезированы общие постулаты «новых правых», теперь же присмотримся и к некоторым различиям в их взглядах. Все течения этого интеллектуального движения безусловно разделяют антисоветизм, но, в то время как «оккультисты» из «Фигаро-магазин» и «политики» из «Клуба настенных часов» демонстрируют свою твердую приверженность ценностям западной цивилизации, «идеологи» из ГРЕСЕ подвергают ее беспощадному критическому анализу. И когда это расхождение выступило на первый план, Ален де Бенуа немедленно ушел из «Фигаро-магазин», заявив, что бессмысленно «метаться от одного лагеря к другому», «ездить по замкнутому маршруту между противоположными полюсами одной и той же идеологии».
«Неверно думать, что существует, с одной стороны, тоталитарный мир социализма, а с другой — «свободный мир» в виде Диснейленда и что естественным лидером этого мира является американское общество. Это всего лишь басня, нужная для того, чтобы советский репрессивный молот служил оправдательным аргументом для учреждения «нового внутреннего порядка», не менее опасного. На самом деле существуют две формы тоталитаризма, различные по своей природе и функциям, но представляющие равную угрозу культуре и человеку. Тоталитаризм восточного типа подвергает гонениям, отравляет, убивает людей телесно, но он по крайней мере оставляет им надежду. Тоталитаризм западного типа творит счастливых роботов: он кондиционирует воздух ада, но убивает души»[60].
Но если не «в Бруклин» и тем более не «в Москву», то куда же? Все течения «новых правых» заявляют себя прежде всего как «европейские», выступающие в роли наследников и хранителей европейской культуры. Нельзя, однако, не признать, что именно «Группа по изучению европейской цивилизации» Алена де Бенуа явилась наиболее последовательной в анализе прошлого Европы, а выдвинутая ею модель будущего выглядит наиболее гармоничной. «Национальная модель мне представляется неприспособленной для Европы, ибо Европа предельно разнообразна. Я представляю себе ее как сообщество судеб, освобожденных от бремени тенденций, которые несут с собой угрозу единообразия, закрытости и даже шовинизма, что характерно для нации»