– Для этого требуются особые обстоятельства. На этом всё. Хорошего дня.
«Он что, мысли читает?» – с раздражением подумал я.
Разочарование и беспомощность заполнили меня до предела. Я понимал, что не могу ничего изменить личными усилиями. Тягаться и спорить с шефом казалось бессмысленным.
Весь день я проработал как-то автоматически, тупо и бездумно. А дома плюхнулся на «умный» матрас и задумался. Я тогда хорошо осознавал, что между принципами, которые придумал для себя сам, и реальными ценностями этого мира зияла пропасть. Теперь предстояло принять решение: оставаться у шефа или каким-то образом добиваться увольнения. Как он сказал на том совещании? «Чтобы соответствующий рапорт приняли, требуются уникальные обстоятельства и необычная ситуация»? Значит, уволиться можно. Придётся эти уникальные обстоятельства создать. Вопрос: как? Плохо работать – не вариант, я так не умею. Разве что прибегнуть к старому как мир приёму и пойти на обман… Получится ли? Не факт.
После всего услышанного требовался релакс. Не то чтобы совсем расслабуха – скорее отвлечение. Решил устроить себе концерт для серотонина с адреналином и хором сирен. За время жизни тут я выработал несколько вариантов подобного отдыха. Поездки на байке или на автомобиле с последующим преследованием дорожной полицией, поход в опасное (но не смертельное!) место Города и вот руфинг. Под этим понималось залезание на запретные объекты и обозревание Города с наивысшей доступной точки. Сторонники руфинга проникали на крыши высотных зданий и труднодоступных сооружений ради острых ощущений и самореализации. Последователей подобного экстрима и называли руферами. Занятие считалось незаконным. Полиция активно преследовала экстремалов, что привлекало к ним ещё больше внимания.
С недавних пор я тоже ощущал неподдельное волнение от первых ступенек лестницы какой-нибудь городской трубы или вышки. До признанного руфера мне ещё очень далеко, но начало положено. Для меня уже нет ничего более завораживающего, чем подъём на высокие городские сооружения, особенно заброшенные.
Ощущения непередаваемые. Я уже хорошо познакомился с этими чувствами, каждое новое восхождение приносило уникальные эмоции и свежий адреналин. Теперь это была очередная моя страсть в дополнение к поездкам на байке, погоням и засадам. Сегодня объектом нападения стала заброшенная радиовышка, что тянулась к небу словно скелет какого-то инопланетного монстра. Мои руки автоматически ощупывали прочные зацепки, которые позволяли двигаться вверх.
Кстати, об инопланетных монстрах. Что-то ничего я здесь не слышал о полётах в космос. Такая развитая цивилизация, а об этом – ни слова. К чему бы? Надо будет узнать. Давно собирался.
В ту ночь моим противником стала не то заброшенная, не то законсервированная вышка для антенн. Доступ туда был запрещён, территория – давно огорожена забором, но я перелез. Подошёл непосредственно к конструкции и полез вверх. Каждое движение исполнялось предельно осторожно, крошечная ошибка могла стать последней. Страховки нет. С каждым новым пролётом в моё тело поступали свежие порции радости. Серотонин вместе с адреналином делали своё дело. Я торопился. Вышка считалась давно закрытой для посещения, и с минуты на минуту могли пожаловать копы. Ветер обдувал лицо, а я поднимался всё выше и выше. Передо мной разворачивалась потрясающая панорама Города: огни, дома и улицы до самого горизонта. Эти видения запечатлелись в памяти навсегда и никогда не надоедали. Я ощущал силу и мощь Города, его пульс. Мысли очищались от повседневных забот. Я смеялся над прежними страхами и сомнениями. Лез на эту вышку и не только испытывал себя физически, но и получал ни с чем не сравнимое наслаждение. Мои руки сжимались вокруг металлических конструкций, ноги продолжали уверенно подниматься по ступенькам. Я полз всё ближе к вершине, туда, откуда выше уже не подняться.
Когда наконец я почти достиг верхней точки, сердце забилось так, словно хотело выскочить через глотку. Панорама развёртывалась передо мной завораживающая. Оживлённые улицы далеко внизу, мечущиеся автомобили, летающие дроны и флаеры. Тёмное небо сверху. Картина, которую обычно видят лишь пилоты и пассажиры воздушного транспорта.
Наконец добрался до предельно доступной высоты. Круглая площадка на шпиле. Выше – лишь металлический стержень громоотвода. Я стоял перед сияющим Городом под чёрным ночным небом и разглядывал окрестности. Вид, конечно, офигенный. Особенно в тёмное время суток.
