– Вот теперь годится, – удовлетворённо объявил шеф, когда прочитал новую мою писанину. – С оговорками можно принять. Это пойдёт в официальный архив. А теперь рассказывайте.
– Что рассказывать, сэр?
– Всё, что не вошло в этот отчёт. О чём умолчали. С самого начала.
– Но уже вечер, сэр.
– Ничего страшного. Я слушаю.
– Хорошо, – обречённо согласился я. – Как вы знаете, на посадку в вакуумный поезд так просто не пройти, сэр.
Я говорил около часа.
– И вполне естественно, – заключил я, – что многое из этого не нашло отражения в моём письменном отчёте, сэр.
– Красиво говорите. – Шеф выглядел расстроенным. – Плохо дело. Эту девку в том отеле вам не просто так подсунули. Явно профессионалка. Как ловко она вас обработала. Зайдите потом к нашим медикам, пусть сделают полное сканирование вашего организма, мало ли что. Я предупрежу доктора Золгрек, пусть всё проверит. Как-то легко вы поддаётесь воздействию со стороны молодых представительниц женского пола. Надеюсь, что ошибаюсь.
– Будут указания, сэр?
– Наша задача – не допустить развития технологий «Эксгрегума». Идеи есть?
– У меня? – удивился я.
– У вас. Вы же там были. Если я спрошу об этом у нашего искина, он может передать мой запрос тому, кому не надо. А в молодом человеческом мозгу часто рождаются нетривиальные мысли и нестандартные решения.
– А если взорвать там всё к чёртовой матери? – спросил я. – Это я про «Эксгрегум».
– К какой-какой матери? Сами-то в это верите? При той защите, что там, и при их службе безопасности это практически неосуществимо. Ну, представим на минуту. Ликвидировали там всё каким-то непонятным образом. Взорвали. Дальше что? Будет много шума и плохих последствий. Очень быстро в другом месте отстроят новый центр, другую лабораторию и запустят такое же производство.
– Надо саму технологию уничтожить.
– Только как? Вы ответ знаете?
– Если прямо так, с ходу, на ум приходят три варианта, – предложил я.
– Ну-ка, ну-ка.
– Можно через все общедоступные масс-медиа дискредитировать саму идею и провести запрет законодательно. Это первое, что приходит на ум.
– Но никто не обещает, что где-нибудь далеко в пустыне под толстым слоем грунта не отстроят секретную лабораторию, в которой продолжат такие же разработки, – сразу же заметил шеф.
– Это да. Поэтому можно единовременно ликвидировать всех ключевых разработчиков, физически уничтожить производственные комплексы и соответствующие базы данных. Ну а, в-третьих, каким-то непонятным образом пресечь финансирование таких проектов.
Шеф отвернулся, посмотрел куда-то в сторону и вверх, отбил пальцами на столе некий ритм, выдержал некоторое время и произнёс:
– Всё это банальности. Надеялся, вы что-нибудь оригинальное придумаете. Ладно, свободны. О нашем разговоре – никому.
– Я буду молчать, – кивнул я, будто герой старого советского фильма.
– Очень на это рассчитываю. Своей девушке тоже ничего не говорите.
Моя девушка, Вик Ларг, неожиданно оказалась полностью втянутой в наше с Алексом расследование.
Ещё в конце зимы мы с Вик иногда обсуждали возможность устроить однодневный отдых без всякого плана. Составляли случайные программы, бронировали открытые даты в интересные отели и даже оплачивали свободные билеты на какие-то спортивные мероприятия. Затем шеф загрузил срочной работой, и мир на некоторое время замер. Я по наивности полагал, что всё быстро закончится, а этого не произошло. Двое друзей очень хотели присоединиться к нам, хотя у них не находилось выходных, совпадающих с нашими. Мы сменили городской маршрут на поездку к океаническому побережью, но эта история – для другого раза. Наконец идея стала близка к реализации и, как я надеялся, могла осуществиться в самое удобное для нас время. В кои-то веки выходные у нас выпали на общую пару дней. Всё не просто удачно совпало, а вплотную подошло к реальности. День настал. Зато испортилась погода, и у меня исчезло настроение. С самого утра шёл противный, однообразный дождь, и конца ему в светлое время суток не обещали. Мне вдруг расхотелось выходить из дома. Любовь к экстремальным поступкам временно взяла отпуск, и всякое желание улетучилось. Ненормальное поведение, знаю, но кто может меня обвинить?
В этот момент Вик в свободных выражениях рассказала всё, что сейчас про меня думает. Я, конечно, предполагал, что девушка обязана владеть такими словами, но даже не догадывался, что она столь виртуозно умеет ими пользоваться.
Мне вдруг сделалось стыдно. Я извинился, и мы отправились вниз. Ещё из лифта я вызвал Карину. Карина – искусственный интеллект моего автомобиля. Я бы даже сказал, искусственный разум. Кар – Карина – очень созвучно. Она стала надёжной помощницей на дорогах, даже верной подругой, пока я сижу в машине. По-моему, Вик немного ревновала меня к Карине.
Ревновать к железке? Такое вообще возможно? Впрочем, женская психология – загадочная вещь. По-моему, Карина отвечала моей девушке примерно тем же. Думать так – уже явная шизофрения, но в присутствии Вик обычно разговорчивая Карина беседовала сухо и весьма лаконично.
