А жильё, хоть и супер-пупер наворочено, но по сравнению с той квартиркой, что была у меня на родине, не сильно-то отличалось, если вникнуть. Так, если в Москве я жил в стандартной однушке брежневской панельной многоэтажки, то здесь пространство раза в три меньше. Да, тут всё набито незаметной электроникой и разными скрытыми устройствами. Но, по сути, всё та же унылая реальность, только на новый лад. Соседи хамят друг другу, паркуются на газонах, с балконов летят плевки, использованные презервативы, всякий мусор. Как-то раз на открытом окне, на внешнем подоконнике, обнаружил использованный гигиенический тампон. В лифте грязь, на аварийной лестнице нассано в углу. Однажды поехал на лифте, не успев запустить какого-то соседа, так мне вслед: «Чтоб ты сдох, сука!» Во дворике сидят агрессивные подростки и ходят справлять малую нужду под декоративные деревья. В подъезде тоже грязно, никто не удосуживается вытереть ноги перед входом в дом. Однажды я слышал сверху звуки вечеринки, а потом в ночной тишине кто-то блевал из раскрытого окна. Полиция в подобные мелочи не вникает, ей и так хлопот достаточно, а менеджер дома здесь – искин, ему такие частности неинтересны.
После тренировки в зале я пришёл в эти свои муниципальные апартаменты и занялся самыми нелюбимым, но необходимым делом – приступил к очередной уборке. Можно, конечно, пригласить сотрудников клининговой компании. Только вот от мысли, что в моём доме будут хозяйничать какие-то посторонние, делалось противно. Да и накладно. Поэтому пришлось самому вытирать пыль и пылесосить там, куда не добирался робот-уборщик.
Кажется, я уже писал, что всё здесь объединял рационализм вместе с технологичностью. Внутреннее устройство в минималистичном стиле: простые линии, гладкие поверхности с яркими, насыщенными цветами придавали интерьеру динамику и скрашивали общую унылость помещения. Домашняя автоматизация и полная кибернетизация управления и освещения создавали приятную атмосферу как в светлое, так и в тёмное время суток и, конечно, предоставляли необходимый комфорт.
Используемые в этом мире материалы позволяли рационализировать тепло- и звукоизоляцию и направлять энергию на другие надобности. Одной из особенностей здешних квартир считалось наличие камер, которые мониторили происходящее внутри и снаружи. Они всё записывали и передавали в центр данных. Естественно, это жутко напрягало. Поэтому первое, чем я озаботился, поселившись здесь, – приобрёл систему блокировки. Небольшой гаджет размером с тонкий планшет.
Главным критерием при заселении являлось наличие «киберпаспорта» – социального чипа, который внедрялся в тело человека и содержал все персональные данные. Посредством этого чипа можно не только проходить ту или иную авторизацию, но и контролировать свой бюджет, регулировать количество и качество получаемой информации, оплачивать расходы, связываться с Сетью, общаться с другими людьми и нелюдями и ещё много чего. Подозреваю, что я не освоил и трети имеющихся возможностей.
Вот по поводу этого самого социального чипа возник спор с Улой, которая сегодня собиралась ночевать у меня. Она пришла почти сразу, как только я закончил уборку: задержалась в нашем спортзале. «Ты иди, а мне ещё надо поработать над собой», – сказала она, когда я завершил тренировку. Меня тогда это совсем не насторожило, а зря.
За ужином у нас почему-то возник разговор о свободе выбора и контроле над человеческой личностью.
– Нет никакой общей «нормальности» или натуральной нравственности, – вразумляла меня девушка. – У людей отсутствуют врождённые представления о добре и зле, нет естественной морали и природной модели поведения. Не существует никакого «благородства в крови», никакой «природной доброты». У животных есть, у нас – нет.
– Да?
– Да! Ни в ком из нас генетически не заложено стремление вести себя определённым образом, а не каким-то другим. Ну, конечно, за исключением случаев органического поражения головного мозга. Этот мозг у нас слишком большой и сложный, чтобы в нём сидели какие-то предопределённости. Поэтому и необходим социальный чип, дабы держал своего носителя в рамках дозволенного и строго контролировал опасные эмоции. Говорю это как человек с биологическим образованием.
– Премного благодарен за разъяснения. Буду знать, – усмехнулся я. – Так что теперь?
– Это я хотела спросить, что теперь, – невесело произнесла девушка. – Вообще-то, мне хотелось бы уехать из этого гнусного Города. Вопрос – куда.
– По-моему, здесь тоже неплохо можно устроиться. Главное – иметь постоянный источник дохода, нору, в которой удобно залегать, и средства связи с внешним миром. Завтра же у нас выходной? Давай сходим куда-нибудь.
– Когда мы с тобой куда-нибудь ходим, вечно попадаем в разные переделки, – усмехнулась девушка.
– А мы в приличное место пойдём. Туда и обратно на машине, Карина нас довезёт. От дверей до дверей.
– Тогда в центр. Там открылся новый ресторан молекулярной кухни. Никогда в нём не была. Только там дорого, заранее предупреждаю.
– Ничего. Шеф вдруг выдал мне премию. Предлагаю её прокутить.
