Мы все пошли в комнату к Джуну. Он стал показывать все игры, которые у него есть, а еще самые крутые девайсы, которые пока были только у единиц. Играли в дженгу. Намджун оказался самым криворуким. Я ведь тогда не знала о его «суперспособности» все ломать. Вскоре ребятам надоело играть, и, видимо, им было неловко находиться в моей компании. Разговор не очень клеился, и они, попрощавшись, ушли домой, так и не оставшись на торт даже после наших с Джуном уговоров.
Родители позвали нас. Мы объяснили, что ребята ушли раньше времени, им стало скучно. Мистер Ким приготовил фотоаппарат. Мама вынесла торт. Огромный торт, наполовину голубой, наполовину розовый. Ооооо, ну что за стереотипность: мальчики — голубой цвет, девочки — розовый. Но торт был шикарен, обе половины украшали разные шоколадные фигурки и мелочи из наших предпочтений. И весь утыкан свечами. На двоих нам досталось двадцать три свечи.
Мы встали по обе стороны. Мама предупредила, что сначала нужно загадать желание. Мы, не сговариваясь, посмотрели с Джуном друг другу в глаза, помедлили несколько секунд и начали дуть на свечи что есть мочи.
Позже мисс Мэй подала чай и тарелки для торта. Намджун раскладывал всем торт со своей голубой половины, я — со своей розовой. После торта и чаепития мы сказали родителям, что пойдем на улицу на качели во дворе нашего дома.
Мы сидели на качелях и молчали. Была теплая лунная ночь. Первый не выдержал Намджун.
— Расскажи о себе. Откуда ты такая грамотная, почему учишься так усердно? Зачем все это?
Эх, Намджуни, что тебе сказать? Что я изгой в Корее, потому что наполовину русская? Не хотелось бы сейчас жаловаться, никогда этого не делала. Тем более, не особо знакомому человеку.
— Ну, ты уже заметил, наверное, моя мама — русская. Мои родители — послы в ООН. Мне с детства приходилось «держать лицо», — я улыбнулась. — Ну, знаешь, все эти приемы в высшем обществе. Напыщенные важные люди, уверенные в собственном превосходстве потому, что жизнь у них сложилась намного лучше, чем у других.
— Как ты еще не умерла со скуки? — засмеялся он. Я хохотнула в ответ.
— Я учусь в музыкальной школе, играю на фортепиано и учусь вокалу. Еще учу английский, приходится, знаешь ли, — слегка пожала я плечами. — Также знаю корейский и русский языки.
— Ого, ты знаешь три языка? Русский-то зачем? — округлил глаза Джун.
— Бабушка учила, и мама, когда укладывала меня маленькую спать, пела колыбельные песни на русском. Многогранный язык, я тебе скажу, интересный. На любую эмоцию есть слово. А я заметила у тебя на торте фигурки ручки и блокнота. Ты с ними не расстаешься, верно, раз твоя мама их даже на торте изобразила? Что ты делаешь?
— Ну, я люблю писать. Мне в голову часто приходят всякие рифмы и строчки. Для этого блокнот, чтоб ничего не упустить и все записать.
— Ты прочитаешь что-нибудь для меня? — спросила я, невинно посмотрев на него с улыбкой и мольбой в глазах.
— Эмм… Я… Это личное, и обычно я ни с кем не делюсь своим творчеством. — Он посмотрел в мои умоляющие глаза и улыбнулся. Потом шутливо поднял руки, будто сдается. — Ну ладно, ладно. Только обещай, что скажешь честное мнение. Я не люблю, когда обманывают.
Джун прокашлялся, начал читать. Сначала это было похоже на стихи, но потом он расслабился, видимо, и начал читать рэп. С интонациями, переходами. Я завороженно слушала и наблюдала. Он весь был поглощен тем, что делал. И делал это так экспрессивно, с такими эмоциями, что у меня сердце стало биться чаще.
Джун закончил. Повисла тишина. Я ушла в свои мысли, так была поражена. Черт, меня это зацепило.
— Ну как? — тихо спросил он.
Я начала мямлить что-то невнятное, все еще пораженная.
— Аааа… Ээээ… Это было чертовски круто. Честно. Я поражена. Столько чувств, энергии, такой смысл вложен в эти строки. Это… У тебя талант, Намджун. Действительно талант. Я не поклонница рэпа, но твоя работа меня зацепила. Давно ты это делаешь? Пишешь, в смысле.
— Эм, года два, наверное. Я просто в один момент стал записывать свои мысли, ну, это можно было бы назвать личным дневником, но это не совсем так. Потом я сократил свои записи до строк и рифм, которые мне казались действительно интересными и важными, чтобы просто не забыть их. Так я начал писать. А ты в первую нашу встречу пела песню. Что за песня? Я ее никогда не слышал.
— Я… Я сама ее написала. Так, ничего особенного, просто порой эмоции только так и могу выразить. Мне нравится петь. Нравится то, чем я занимаюсь. Действительно нравится. Музыкальная и вокальная школа дала мне возможность облечь свои мысли в музыку и слова. Мне не приходится ни с кем делиться своими переживаниями, при этом я чувствую облегчение, когда пою об этом. Предполагаю, в этом я не одинока? — улыбнулась я. — Ты ведь также делаешь.
Он улыбнулся мне такой теплой улыбкой, и я снова залюбовалась его замечательными ямочками на щеках. Так этот вечер откровений сблизил нас.
— Спой для меня, пожалуйста. Я ведь сделал это, — сказал он, в его взгляде читался вызов.
