Не люблю петь публично, но с ним было так легко, что я не испытывала никакого волнения и неловкости. Я запела сначала тихо, затем все громче, проникаясь смыслом слов песни. Это было отражением моей жизни, на меня все время глазели, ведь внешне я не была похожа на кореянку. Слезы выступили на глазах, было обидно, когда все время ловила на себе неприязненные взгляды. Я думала об этом, когда сочиняла эту песню и вспомнила сейчас, когда пела.
— Это очень красиво, — он протянул руку и вытер одинокую слезу с моей щеки. — Видимо, ты много смысла вложила в эту песню, о чем она?
Его рука на моей щеке задержалась чуть дольше положенного. Такая тёплая и мягкая. Успокаивающая.
Я объяснила ему дословный перевод, и что имела в виду, когда сочиняла это. Он, кажется, проникся моей идеей.
Мама вышла на улицу позвать меня, дядя Шихек заехал с подарком. Он никогда не пропускал важные для меня события — будь то мой день рождения, выступление в школе музыки или официальная церемония моего перехода из младшей школы в среднюю.
Когда мы с Намджуном вошли в дом, дядя Шихек разговаривал с родителями Джуна. Вот мистер Ким сказал какую-то шутку, все засмеялись. Такие счастливые улыбки. Отец обнял Шихека-ачжосси и похлопал по спине одной рукой.
Я любила дядю, он всегда был добр ко мне и интересовался моими достижениями. Хвалил мое стремление все успевать и много знать, развиваться. Когда я пошла в музыкальную школу, дядя подарил мне фортепиано. Сказал, что я одаренная и у меня отлично получается писать и петь песни.
Мы с самого детства договорились с дядей, когда я подрасту, то буду работать у него в студии. Я любила приходить туда, когда у меня было время, смотреть, как в студии записывают песни, как хореографы учат будущих айдолов танцевальным движениям. Я даже танцевала вместе с ними где-нибудь в стороне. Когда я была в студии, меня захватывал этот мир музыки и танцев и не хотелось уходить оттуда.
Дядя Шихек, конечно же, приехал на мой день рождения с подарком, он никогда не приезжал с пустыми руками. Он торжественно при всех поставил передо мной огромную коробку. Коробку с синтезатором. Боже, я так давно его хотела. Понимала, что фортепиано уже не может удовлетворить все мои потребности. Мне хотелось не только писать музыку на бумаге, но и записывать её на флэшку, чтобы можно было слушать и исправлять раз за разом, дополнять и сохранять. Я кинулась дяде на шею и, смеясь от радости, чмокнула в щеку. Дядя улыбался. Улыбался так, как делал крайне редко — широко и от всей души.
Намджун подошёл ближе к моей коробке, чтоб рассмотреть получше.
— Я слышал, Окси тут не единственная именинница, — сказал дядя и достал еще одну коробку. Он посмотрел на Джуна: — Это тебе, малыш. Надеюсь, эта штука заинтересует тебя.
В коробке оказался лаунчпад. Намджун пока не очень понимал, что с ним делать, но поблагодарил дядю за столь дорогой подарок.
Вскоре все разошлись по домам. Я ещё раз поздравила Намджуна с днем рождения напоследок, и мы пожелали друг другу доброй ночи.
С тех пор мы стали часто видеться. Я делилась идеями по части написания музыки, мы осваивали наши подарки. Писали тексты, делали вместе уроки, я проверяла домашние задания Джуна — он был очень умным, но невнимательным и порой допускал глупые ошибки. Между собой мы разговаривали в основном на английском — нужно было свои знания языка подкреплять частой практикой. Наши дни проходили размеренно, интересно, с энтузиазмом. Дядя Шихек разрешил Джуна брать иногда с собой в студию.
Так у меня появился первый и единственный лучший друг, с которым можно было быть самой собой, с которым было интересно общаться и который поддерживал меня в трудные моменты.
Комментарий к Мальчик с прекрасными ямочками
https://www.youtube.com/watch?v=ap1wq0V91zY - в тему о песне (безумно нравится этот голос)
========== Когда я падаю, держи меня крепче ==========
Прошло два года.
Я стояла у холмика перед надгробьями. Слез уже не было, за несколько дней до похорон все выплакала. Мне говорили, что это был несчастный случай, что это воля судьбы. Как может в жизни случиться так, что у ребёнка, у которого была счастливая семья, не остаётся ничего? Как судьба может быть так жестока? Автомобильная авария забрала моих родителей, когда мне было тринадцать.
Мэй гладила меня по плечу и тихо вытирала свои слезы, бесконтрольно катившиеся по щекам. Джун держал меня за руку и тоже плакал. И только мои глаза были сухи, а сердце разбито вдребезги.
Больно было, когда меня попросили пройти к директору, а там в кабинете сидели Мэй и дядя Шихек. Оба взволнованные, Мэй всхлипывала. Я не поверила, когда мне сообщили, кричала, что мне врут, что такого не может быть и это чьи-то другие мама и папа, только не мои. Только не мои, почему мои?
Меня освободили от школы на неопределённый срок, дали время оправиться. Но разве можно такие события легко пережить?
