Пройдя через несколько извилистых улиц, они вышли на просторную площадь, окружённую зданиями, выполненными в совершенно разном стиле, но объединёнными общей идеей – здесь чувствовалась открытость и внутренняя свобода архитектуры, в которой не было строгих симметрий, но было ощущение уместности. В центре возвышалось здание Совета – не массивный административный комплекс, не мрачный монумент власти, а скорее место для собраний, для общения. В его конструкции сочетались дерево, стекло и металл, но не в стандартных сочетаниях холодного расчёта, а так, будто это было здание, выросшее само по себе, подчиняясь не жёстким планам, а естественному развитию города.
Керн провёл их внутрь, не прерывая разговора, не подготавливая их к встрече, но создавая у них ощущение, что этот момент – всего лишь ещё один шаг, ещё один виток их знакомства с Летари. Здесь не было охраны, не было металлодетекторов, не было необходимости предъявлять документы. Всё работало на доверии, но это доверие ощущалось лучше, чем любые внешние меры предосторожности.
Они вошли в просторный зал, в котором не было громоздких колонн и массивных конструкций, давящих на сознание. Свет проникал внутрь естественным образом, рассеиваясь мягким сиянием по стенам, создавая впечатление, будто здесь всегда было утро – то утро, которое обещает ясность, но не требует спешки. Люди внутри зала – а их было немного – не выглядели как чиновники. Обычные жители Летари, некоторые в простых одеждах, другие в нарядах, подчёркивающих их индивидуальность, свободно перемещались, общались, обсуждали что-то, не создавая ощущения строгого протокола.
Керн провёл их вглубь здания, к двери, за которой, как они уже поняли, их ожидал тот, ради кого они сюда пришли.
– Он ждёт вас, – просто сказал Керн, жестом указывая на вход.
Дверь плавно отъехала в сторону, и они вошли.
Человек, который сидел за длинным, но не официальным столом, не выглядел строгим правителем. Высокий, стройный, с лёгкой сединой на висках, он поднялся им навстречу с той естественной грацией, которая отличала людей, привыкших к вниманию, но не злоупотреблявших властью.
Черты лица – те самые, знакомые по архивным записям, по старым фотографиям и видеоматериалам. Всё в нём напоминало того человека, который когда-то был символом целой эпохи на Земле, но при этом он не выглядел копией, не казался тенью ушедшего времени. В его взгляде не было застывшего прошлого – только настоящее и будущее.
– Рад вас видеть, – произнёс он голосом, в котором звучала та же уверенность, что и в его знаменитых речах, но теперь мягче, спокойнее, без показного пафоса.
Иван и Лиана переглянулись, а затем шагнули ближе.
– Джон Фицджеральд Кеннеди, – представился он, протягивая руку, будто они не знали, кто перед ними.
Иван пожал его руку, чувствуя неформальную силу этого жеста. Не давление власти, а уверенность человека, который знает, кем является.
– Нас предупреждали, что вы впечатлитесь, – с лёгкой улыбкой добавил Керн. – Удивительно, как быстро легенда становится частью реальности.
Кеннеди усмехнулся.
– Легенда – это то, что остаётся в книгах. Я – это просто я.
Он жестом пригласил их присесть за стол. Здесь не было трона, не было помоста, не было формального разграничения «правитель» – «гости». Они были на равных. Но даже так было очевидно – его влияние в Летари огромно.
– Наверное, вам уже рассказывали, кто я, – спокойно продолжил он. – И наверняка у вас есть вопросы.
– Каково это – осознавать, что ты цифровая копия человека, который когда-то жил? – первым спросил Иван.
Кеннеди посмотрел на него внимательно, но в его взгляде не было ни капли раздражения, ни усталости от повторяющихся вопросов. Он словно заранее знал, что этот вопрос будет первым.
– Это сложнее, чем кажется, – ответил он после небольшой паузы. – Вначале я действительно чувствовал себя копией. Как текст, который переписали слово в слово, но в другом формате. Однако со временем пришло понимание: я – не он. Я – личность, созданная на его основе, но прожившая уже другую жизнь.
– Вы считаете себя отдельным человеком? – уточнила Лиана.
– Не просто считаю. Я им являюсь, – спокойно произнёс он. – Те воспоминания, которые у меня есть, – это не мои воспоминания. Они принадлежат тому, кем я был когда-то в другом времени. Я помню их, но живу настоящим. С момента, когда я пробудился здесь, я не следую сценарию прошлого. Я адаптировался, я сделал свой выбор.
Иван внимательно наблюдал за ним, ловя интонации, малейшие изменения выражения лица. Кеннеди говорил так, как если бы это был не заученный ответ, а мысль, которая родилась в этот же момент.
– Летари – это лучшее из возможных обществ? – спросил Иван.
Кеннеди чуть склонил голову.
– Я верю, что да. Иначе зачем бы я продолжал этим заниматься?
– Но ведь любое общество несовершенно, – заметила Лиана.
– Разумеется, – кивнул он. – Мы не создали рай. Мы просто создали место, где у каждого есть право выбрать, каким должен быть его мир.
Он посмотрел на них чуть внимательнее.
– Вам ведь уже рассказали, почему Летари не копирует Орд-Нок?