Одиночество, которое можно было бы назвать всепоглощающим, не было холодным. Оно не лишало его сил, не высасывало тепло из сознания, а наоборот – наполняло его до краёв, разливаясь по венам, окутывая, подчиняя. Он чувствовал, что это не конец, а начало. Здесь нет прошлого, нет настоящего, только возможность, которая лежит перед ним, готовая стать реальностью.
Иван задумался о свете.
Мысль вспыхнула внезапно, не как случайный образ, а как веление, которое он не мог не исполнить. Пространство откликнулось мгновенно. Оно задрожало, содрогнулось в своей первозданной неподвижности, словно нечто древнее пробудилось в его глубинах.
Тьма колыхнулась, будто её затронула невидимая рука, сдвигая с места, разворачивая, позволяя проявиться первой форме. Где-то впереди, далеко за непроницаемыми слоями тумана, проступили очертания, призрачные, зыбкие, как отпечаток на поверхности воды. Они ещё не были реальностью, но уже перестали быть ничем. Иван сделал шаг, и мир содрогнулся.
Вспышка. Яркая, всепоглощающая, ослепительная, она прорвала тьму, рассекла её, растворила мглу в золотом свете. Казалось, не просто пустота исчезла, но вся реальность переродилась заново, наполняясь дыханием жизни.
Величественное Солнце взошло над этим миром, сначала едва различимое, словно мерцающий отблеск далёкой звезды, но с каждым мгновением набирающее мощь. Лучи прорезали темноту, рассыпались на тысячи огненных лент, несущихся во все стороны, обжигая пустоту, заставляя её отступать, уступать место тому, что должно было появиться.
Иван стоял, ощущая, как его собственное сознание раскрывается вместе с этим новым миром, как в нём самом зарождается нечто большее, чем просто знание о собственных силах. Это не было простой игрой разума, не было даже творением воображения. Он чувствовал каждой клеткой своего существа, как реальность отвечает ему, как она подчиняется, как он создаёт её.
Иван сосредоточился, ощущая, как в его сознании прорастает нечто необратимое, подчиняющее себе всё сущее. Пространство вокруг него затаилось, ожидая приказа, будто само мироздание прислушивалось к каждому его импульсу, готовясь принять новые формы. Мир ещё не существовал, но он уже был здесь, спрятанный в бесконечных потоках возможностей, ждущий, когда его вырвут из небытия. Вначале был хаос.
Он вспыхнул внезапно, разлился бурлящими потоками, клубящимися энергиями, сплетёнными в безумный, неупорядоченный вихрь. Свет и тьма смешались в этой первозданной буре, превращаясь в нечто новое, несущее в себе тысячи неоформленных вероятностей. В бесконечном потоке кружились мерцающие частицы, стремительные, неуловимые, подобные искрам, разлетающимся в ночи. Они сливались и разрывались, образуя зыбкие узоры, вспыхивая алым, угасая синевой, взрываясь золотом.
Иван не осознавал времени – его не существовало. Всё разворачивалось с немыслимой скоростью, но одновременно длилось бесконечно, напоминая танец материи, который не знал границ.
Вихри сгущались, закручивались в бездне пустоты, словно сама Вселенная искала своё первое дыхание. Иван чувствовал, как его сознание становится осью, вокруг которой всё движется, словно рождённое не случайностью, но самой его волей. И в какой-то момент, когда энергия достигла предела, в хаосе возникло ядро.
Оно было плотным, тяжёлым, концентрированным, пульсировало внутри этого бушующего моря стихий, словно древнее сердце, начинающее свой первый удар. Вокруг него всё замедлилось, сгущаясь, собираясь, преобразовываясь. Иван ощутил, как из беспорядка начала рождаться структура.
И вот – стала формироваться планета. Сначала она была бесформенным сгустком света и энергии, сжимающимся, уплотняющимся, подчиняющимся новой гармонии. В этом хаосе, в самой его сердцевине, появились контуры материков – неясные, зыбкие, но уже готовые принять свою окончательную форму.
Они будто выплывали из пустоты, сталкивались, расходились вновь, находили своё место. Земля содрогалась. Её тело ещё не остыло, оно кипело, извергалось огнём, раскалывалось, превращая поверхность в живую, дрожащую ткань.
Горы вздымались ввысь, словно с усилием пробиваясь сквозь плоть мира, мощные, несокрушимые, покрытые раскалёнными потоками лавы. Они поднимались, вырастая исполинскими хребтами, соединяясь в гряды, образуя хребты, которые будут существовать в вечности.
Океаны заполняли низины, разливаясь тяжёлыми, глубокими волнами, подчиняя себе бескрайние пространства. Их воды были тёмными, бездонными, как сама бесконечность, но уже в них бурлила жизнь. Реками наполнялись впадины, стремительно прокладывая свои пути, соединяя сушу, омывая рождённые земли, впадая в морские просторы.
Появились пустыни, где в знойном мареве дрожали зыбучие пески, по которым никогда ещё не ступала нога живого существа. Ледяные континенты поднялись в своих границах, застыв среди бурь, готовые хранить свой вечный холод.