Мир, который он создал, был великолепен в своей первозданности, но чем дольше Иван смотрел на него, тем явственнее понимал, что в этом величественном великолепии нет сути, нет внутреннего движения – нет души. Пустота лежала в его глубине, скрытая в совершенстве форм, в безупречном равновесии стихий, в безмолвии ветра, который не находил того, кто бы его услышал. Этот мир был прекрасен, но он был пустым.
Иван задумался, и его мысль, рождённая внезапным озарением, сорвалась с губ беззвучным эхом, пронизывая материю реальности. Здесь должны быть люди.
Едва он успел осознать это желание, как пространство задрожало, подчиняясь новому закону. В песках пустынь, на берегах рек, среди мрачных лесов и на вершинах заснеженных гор стали появляться фигуры. Сначала они были туманными, зыбкими, как очертания снов, проступающие сквозь пелену забытых воспоминаний. Они не двигались, они едва существовали, но уже были.
Постепенно их контуры становились чётче. Обрисовывались лица, различались черты, разница в осанке, во взгляде, в движении. Кто-то смотрел в небо, пытаясь понять, откуда он появился, кто-то касался земли, испытывая её плотность под ладонями, кто-то вслушивался в дыхание мира, будто знал, что только он услышит его первым. Они ещё не говорили, но в их глазах уже светилось осознание.
Их становилось всё больше.
Они заполняли пространство, расправляли плечи, пробовали голос, пробовали силу своих тел, изучали друг друга, словно вглядывались в отражение. Они ещё не знали, кем станут, ещё не понимали, куда идти, но движение уже началось. Первые шаги оставили следы в песке, первые слова разбили тишину, первые действия изменили пространство, вплетая в него историю.
Прошло мгновение – и время взметнулось вихрем.
Эпохи, века, тысячелетия – всё промелькнуло перед Иваном в стремительном потоке. Люди расселились, заняв земли, строя жилища, сначала примитивные, едва защищённые от ветра, но затем всё сложнее, надёжнее, удобнее. Они объединялись, создавали первые деревни, а после – города, простые, хаотичные, потом – величественные, наполненные улицами, башнями, храмами.
Иван видел, как вспыхивают первые культуры, как люди учатся не только выживать, но и искать смысл, наполняя мир искусством. Они высекали образы в камне, создавали символы, которые передавали следующим поколениям. Они искали гармонию в звуке, в цвете, в движении. Мир наполнялся красками, он переставал быть простым, становился сложным, многослойным, богатым.
Ремёсла развивались, глина подчинялась рукам, превращаясь в сосуды, металл становился клинками, дерево – кораблями, способными пересекать воды, соединяя земли. Люди строили, создавали, меняли этот мир, делая его своим.
Затем вспыхнули войны.
Они были неотвратимы, как грозы в разгар лета, как волны, разбивающие скалы. Народам стало тесно, они стремились к большему, искали власть. Мир, который ещё недавно рождался в покое, вдруг застонал от воплей, от ударов оружия и разрушения. Но и в этом тоже был рост, был опыт, была эволюция.
Иван видел, как появляются гении, как их мысли опережают время, ведут человечество вперёд, как они несут в мир открытия, знания, законы, оставляя следы, которые не сотрёт ни пламя, ни песок веков. Он видел, как рождаются тираны, стремящиеся подчинить этот мир, как их империи поднимаются и рушатся, как города возводятся и превращаются в руины, как цивилизации взлетают на вершину, чтобы затем исчезнуть, оставив после себя лишь тени в истории.
Прошлое сменяло будущее, мир менялся, а Иван чувствовал, как он живёт, как он развивается, как поток событий становится необратимым. В нём уже было слишком много воли, слишком много силы, чтобы остановиться. Он был больше, чем просто созданный мир – теперь он был историей.
Мир продолжал разворачиваться перед ним, переплетая события, судьбы, замыслы, словно необратимый поток жизни, который теперь существовал вне его воли, шёл своим путём, не спрашивая позволения. Иван видел, как города росли и рушились, как народы скитались по континентам, оставляя за собой выжженные земли, как идеи вспыхивали, охватывая целые поколения, превращаясь в религии, законы, философии, чтобы затем исчезнуть, уступая место новым. История не стояла на месте, она разрасталась, клубилась, наполнялась беспокойными исканиями, борьбой, надеждой и отчаянием.
Но вдруг всё изменилось. Начал нарастать гул.
Сначала он был едва ощутимым, словно эхо далёкой грозы, как вибрация, идущая из глубин земли, но в следующее мгновение он набрал силу, прорвавшись в сознание многоголосым хором. Тысячи, миллионы голосов заговорили сразу – неразборчивый, пульсирующий, хаотичный рой мыслей, будто в этот самый миг весь мир осознал его.
Каждый человек, каждая душа, населявшая этот мир, почувствовала его присутствие.
И они начали обращаться к нему.