Желания людей, вплетённые в бесконечную ткань мира, постепенно начали обретать ясность. В хаосе, который едва не разорвал сознание Ивана, стали проявляться чёткие образы – не просто слова или мольбы, а нечто большее, неразрывно связанное с самой сущностью человеческой души.
Женщина, потерявшая ребёнка, не просила вернуть его. В её сердце жило другое желание – найти покой, научиться снова дышать, снова жить, не тонуть в той пустоте, что оставила после себя утрата. Она не осознавала этого, но её стремление не вернуть прошлое, а перестать быть его пленницей, обрело вес.
Старик, прошедший через годы разочарований, не молил о богатстве, не требовал власти. Он лишь хотел услышать искренний голос, хотел, чтобы его не просто слушали, но понимали. Всё, что ему было нужно, – одна единственная встреча, разговор, взгляд, в котором он бы увидел отражение своей боли, своей жизни.
Молодой человек, с детства мечтавший о величии, думал, что хочет славы, триумфа и признания. Но когда его желание раскрылось перед миром, оказалось, что в его сердце всегда жила жажда быть нужным. Не восхищение, не громкие титулы, а простое осознание, что без него кто-то не сможет идти дальше, что он важен.
Иван видел, как желания становились живыми. Они перестали быть словами, утратили свою напыщенность, свою агрессивную требовательность. Они стали чистыми, обнажёнными, такими, какими были в самом сердце человека, без прикрытия, без маски.
И вот механизм начал свою работу.
Поток, который едва не утопил Ивана, стал меняться. Он больше не обрушивался на него, больше не давил тяжестью миллионов голосов, не требовал мгновенного ответа на всё и сразу. Теперь желания текли иначе. Они находили свою дорогу, искали правильные пути, сами вливались в мир, который учился их слышать. Всё пришло в движение.
Гул голосов, который ещё мгновение назад был невыносим, стал стихать. Он больше не походил на натиск штормовых волн, а напоминал мягкий прибой, в котором каждое движение было осмысленным.
Теперь Иван не должен был решать каждую судьбу. Он не был судьёй, не был исполнителем, не был властителем. Он лишь направлял.
Мир больше не взывал к нему с беспорядочной мольбой. Теперь к нему пробивались лишь те желания, которые требовали его личного вмешательства, те, что не могли разрешиться без его руки, его взгляда или слова. А остальные…
Остальные начали исполняться сами.
В реальном мире едва заметно дрогнул воздух. Всё осталось таким же: неподвижные предметы, глубокая ночь, едва ощутимый холод стекла, о которое Иван опирался перед тем, как шагнуть в неизведанное. Но он изменился.
Ему казалось, что прошла целая вечность.
В этом мире пролетели лишь пять минут, но там, за гранью привычной реальности, где он дал жизнь новой вселенной, время текло иначе. Тысячелетия сменялись мгновениями, города рождались и исчезали, народы вставали и гасли в пламени истории. Он видел рассветы и закаты веков, наблюдал за тем, как мир, созданный его мыслью, наполнялся движением, смыслами, борьбой, свершениями, потерями. И всё это – в какие-то пять минут.
Он сделал вдох. Глубокий, осторожный, словно заново учился дышать.
Тишина казалась тяжёлой, слишком плотной после оглушительного рёва миллионов жизней.
Его сознание всё ещё было там, в том мире, но тело уже вернулось сюда. В его груди странно сжималось и разжималось что-то новое – ощущение разрыва, ощущение связи.
Иван сделал шаг назад, вырываясь из объятий той реальности, но ощущение её присутствия всё ещё пульсировало в его сознании. Но чувствовал, что что-то осталось там, внутри той вселенной. Часть его самого.
Он провёл ладонью по лицу, стараясь сосредоточиться на том, что окружало его сейчас. Но его разум ещё горел, его внутреннее зрение видело иное. Мир, который он создал, не исчез, не был сном, не растворился в тумане, как иллюзия. Он жил.
Бывший курсант земной военно-космической академии чувствовал это каждой клеткой своего тела. Эмоции накатывали волнами, сталкивались, переплетались, не давая определиться, какая из них главнее.
Он ощущал опустошение, словно часть его энергии, его сущности осталась там, в сотворённой вселенной, растворившись в каждом её мгновении.
Созидание требует силы, требует отдачи. Иван чувствовал, как каждая его мысль, каждое мгновение пребывания в том мире забирало что-то от него, вплетало его в структуру новой реальности. Он ощущал усталость на уровне, который невозможно объяснить простым изнеможением тела – это была усталость творца, уставшего не от работы, а от самого акта творения.
Но вместе с этой усталостью пришло и другое чувство, мощное и всепоглощающее. Это была не сила, а осознание безграничной власти над материей, способность придавать форму несуществующему, заставлять пустоту наполняться смыслом. Иван понял, что он может творить реальность: не просто играть с образами в своём сознании, а давать им жизнь, делать их частью мира, независимого от его воли.