Лейтенант сделал несколько шагов вперёд, ощущая под ногами плотную, чуть упругую почву, и остановился, вглядываясь в горизонт. Мир перед ним был необъятен. Его не ограничивали стены, небо не напоминало купол или иллюзию, а простиралось над головой безграничной синевой. Высоко в воздухе двигались облака: их тени медленно скользили по равнинам, придавая ландшафту глубину.
Лиана шагнула рядом, но не проронила ни слова. Она вдохнула, будто пробуя воздух на вкус, а затем снова, глубже, и едва заметно нахмурилась. Иван посмотрел на неё – кожа слегка порозовела, как будто кровь быстрее разносила кислород по телу. Он тоже это ощущал – лёгкость в движениях, свежесть, проникающую внутрь, едва уловимое покалывание, словно воздух здесь не просто насыщен, а пропитан чем-то, что делало само дыхание более полным, наполняющим каждую клетку.
Ветер пробежался по полям, шевеля высокую траву, тянущуюся зелёным морем до самого горизонта. Она казалась слишком ровной, без сорняков, без увядших участков, каждый её стебель стоял идеально прямо, как будто его только что нарисовали.
Вдали виднелись горы: их вершины терялись в дымке, но на склонах не было следов оползней, разрушенных пород и следов эрозии. Камни выглядели гладкими, как отполированные временем, но не покрытые трещинами, не изъеденные ветрами.
Океан за горизонтом мерцал под солнцем, но его поверхность была странно ровной. Ни бурь, ни волн, только легкие переливы воды, отражающие небо. Иван отметил это, но пока не мог сказать, что именно его смущает.
Далее, ближе к центру равнины, возникали очертания города. Он был далёк, но виден отчетливо, а его строения поднимались ровными рядами, симметричные, словно вытянутые из земли единой силой. Они не были разномастными, как города, выросшие веками. Всё в них было рассчитано, лишено беспорядочности.
– Ты видишь? – Лиана чуть склонила голову.
– Да, – медленно подтвердил Иван.
В городе не было ничего случайного. Башни были одинаковой высоты, линии улиц чёткими, словно прорисованными с точностью до миллиметра. Это не была органичная архитектура – в ней не чувствовалось следов борьбы за пространство, компромиссов между удобством и эстетикой. Всё здесь было идеальным, слишком точным, чтобы быть построенным руками.
Лиана прищурилась, глядя вдаль.
– Оно… – она провела языком по губам, подбирая слова. – Словно не строилось, а… возникло.
Иван кивнул. Здесь не было ни малейших следов времени: камни оставались гладкими, без трещин и шероховатостей, словно никогда не подвергались разрушению, здания поражали своей безупречной симметрией, а воздух был настолько чистым и прозрачным, что создавал ощущение стерильности, будто этот мир только что появился и ещё не успел наполниться жизнью.
Они стояли на краю чего-то, что не поддавалось обычному пониманию.
Иван не сразу заметил, как из-за ровных, геометрически выверенных зданий начали выходить люди. Они двигались неторопливо, без суеты, не показывая ни настороженности, ни удивления. Их лица были спокойными, не равнодушными, но какими-то отрешёнными, словно они давно избавились от тревог, страха, беспокойства за будущее. Одежда их выглядела идеально чистой, без следов износа, будто ткань никогда не касалась пыли или времени.
Их шаги были ровными, а движения – лёгкими. Но не резкими ни один из них не выглядел напряжённым или уставшим, как будто они не знали усталости вовсе. Иван ожидал увидеть на их лицах признаки долгой борьбы за выживание, следы прошлого, но в этих людях не было ничего, напоминающего о борьбе. Это было поразительно и в то же время настораживало.
Керн шагнул вперёд, сделав им знак следовать за ним.
– Вам нужно увидеть кое-что, – сказал он, направляясь к центру города.
Иван и Лиана двинулись следом, не оглядываясь, но ощущая, что люди наблюдают за ними. Они не шептались между собой и не выказывали любопытства. Это было странно, слишком странно.
Город, каким он казался издалека, при ближайшем рассмотрении только усиливал чувство неестественности. Ни одного случайного изгиба улицы, ни одного здания, поставленного под неправильным углом. Всё продуманное, идеально подогнанное, словно не строилось, а возникало сразу в завершённом виде.
Они шли по широкой дороге, которая была вымощена гладкими плитами без швов, словно была отлита из цельного монолита. По краям располагались невысокие, идеально симметричные строения. Их фасады отражали свет ровным, матовым сиянием, без стеклянных окон, без привычных архитектурных деталей, словно они не нуждались ни в балконах, ни в лестницах, ни в опорах.
На главной площади, окружённой зданиями, воздвигнутыми по идеальному радиусу, возвышалась куполообразная структура из того же гладкого материала, что и остальной город.
Перед ними возвышался Купол Созидания – массивная, безупречно гладкая структура, чьи округлые формы подчёркивали идеальную геометрию всего города, создавая ощущение, будто он не был построен, а возник сам по себе, словно часть единого замысла.