Лиана резко повернулась к нему.
– Память? – её голос прозвучал жёстче, чем она, возможно, хотела.
Керн кивнул.
– Он впитывает всё, что в него попадает. Корабли. Людей. Воспоминания. Со временем он становится ими.
Иван почувствовал, как в груди что-то сжалось.
– И если мы останемся…
– Вы станете его частью, – спокойно ответил Керн.
Он сказал это так, словно говорил о чём-то неизбежном, как о законе природы.
Лиана посмотрела на лифт, затем снова на Керна. В его лице не было угрозы, но и доброжелательности он не выражал. Скорее, он выглядел так, будто они уже приняли решение, даже если сами ещё этого не осознавали.
– Чёрт, – пробормотала она.
Иван тяжело выдохнул, глядя на неё:
– Мы либо узнаем, что скрывает эта планета… либо исчезнем, как все остальные.
Она молчала несколько секунд. Её взгляд снова вернулся к песку. Иван знал этот взгляд. Она видела то же самое, что и он.
– Если мы пойдём с тобой, – сказала она тихо, – пути назад уже не будет.
– А он у нас есть? – спросил Иван и снова посмотрела на лифт.
Керн не двигался. Его люди тоже – они просто ждали. Лиана качнула головой, будто отгоняя ненужные сомнения, и шагнула к лифту.
– Ладно. Давай узнаем.
Они вошли в лифт. Пространство внутри оказалось неожиданно просторным, но в нём не было ни панелей управления, ни традиционных кнопок, только гладкие поверхности, покрытые тонкими линиями, напоминающими одновременно древние символы и схему, собранную из сотен переплетающихся контуров.
Двери закрылись плавно, беззвучно, отрезая их от внешнего мира. В тот же миг исчез шум песчаного ветра, глухие звуки снаружи растворились, оставляя после себя странную, почти плотную тишину. Иван на мгновение ощутил, как уши заложило, будто давление внутри лифта изменилось.
Мягкое освещение зажглось под сводом потолка, но его источник оставался неясным. Свет не исходил от привычных ламп, он просто появился, проникая сквозь гладкие поверхности, растекаясь по ним, как будто сама конструкция испускала его. Гул механизмов ощущался скорее телом, чем слухом – он не был громким, но вибрация, исходящая из глубины пола, напоминала биение пульса.
Иван провёл пальцами по ближайшей стене. Материал был прохладным, но не таким, как обычный металл – он не казался мёртвым. Скорее наоборот, под его поверхностью чувствовалось нечто слабое, похожее на дыхание, словно лифт был не механизмом, а частью чего-то большего, живого.
Лиана осторожно осматривалась, пока её пальцы едва касались линии гравировок, выгравированных на стенах.
– Здесь нет кнопок, – сказала она, обводя взглядом гладкие поверхности.
Керн, до этого молчавший, шагнул вперёд и положил ладонь на панель перед собой.
В тот же миг линии, до этого казавшиеся застывшими, начали светиться изнутри. Они ожили, словно реагируя на его прикосновение, побежали волнами по стенам, распространяясь по всей кабине, соединяясь в сложную систему, в которой можно было увидеть логику, но трудно было понять её смысл.
Затем лифт тронулся. Сперва движение было почти незаметным. Не было привычного толчка, который чувствуется, когда механизм запускается, не было даже ощущения разгона – скорее, они просто начали опускаться, будто их подхватил невидимый поток.
Но с каждой секундой скорость нарастала.
Иван почувствовал, как тело едва уловимо теряет вес, словно лифт не просто спускался вниз, а одновременно играл с гравитацией, изменяя её под себя.
Лиана шагнула ближе к стене, сжимая пальцы.
– Ты чувствуешь это?
Иван кивнул. В этот момент стены, до этого гладкие и непрозрачные, начали меняться. Металл словно растворялся, становился стеклянным, обнажая вид наружу. За пределами кабины раскинулась тьма.
Но это не была пустота. Внизу, насколько хватало взгляда, уходили гигантские конструкции. Они не напоминали ничего, что Иван видел раньше – ни города, ни подземные комплексы, ни руины цивилизации.
Это были структуры, уходящие в бесконечность, состоящие из переплетённых слоёв, словно элементы многомерной архитектуры, созданной не руками, а чем-то, что мыслит иначе.
Чёрные массивы вспыхивали редкими проблесками света, напоминающими дыхание спящих гигантов. Огромные тоннели пересекались в разных плоскостях, причудливые опоры тянулись вверх, но не касались сводов, а будто плавали в пространстве, как если бы гравитация здесь существовала по своим законам.
Иван сглотнул. Он не мог сказать, были ли эти структуры искусственными, или же они возникли сами по себе, как органическая часть этой планеты. Но он чувствовал, что они не были мёртвыми.
Всё здесь жило, двигалось, пульсировало в своём темпе. Холод пробежал по коже, но не от страха, не от сквозняка, а от чего-то более глубокого.
Он чувствовал, как что-то пробирается внутрь, медленно, осторожно, не вторгаясь, но изучая. Как будто сам воздух вокруг них – не воздух, а разум, наблюдающий за ними. Лифт продолжал спускаться. Зыбучий песок остался далеко наверху, скрытый под толщей этого нового, неизвестного мира.