– Если Севантор должен был быть стёрт, – медленно произнёс он, – то какая у них была на это причина?
Лиана посмотрела в небо:
– Может, они боялись не нас.
– А кого?
Она вздохнула:
– Может, саму возможность того, что человек может жить иначе.
Тишина повисла между ними.
Иван чувствовал, как внутри него что-то меняется, крошится, как устоявшаяся структура начинает разрушаться под давлением простых, но непривычных мыслей.
Он уже не был уверен, что хочет знать ответы.
Ночь опустилась на город мягко, почти незаметно, впитывая в себя остатки дневного света. Воздух в комнате стал теплее, глубже, будто насыщенный ожиданием. Лиана сидела на краю кровати, глядя в огромные панорамные окна, за которыми рассыпался звёздный свет. В этом мире не было искусственного освещения, но было ощущение, что сама ночь светится изнутри, струится по стенам, по коже, по глазам.
Иван стоял чуть поодаль, молча, будто всё ещё сомневаясь, будто что-то внутри него не позволяло сделать шаг. Но Лиана уже чувствовала его самого, чувствовала взгляд и медленное напряжение пространства между ними, этот неизбежный момент, к которому они шли с самого начала.
– Скажи мне, что это не сон, – прошептала она, не поворачиваясь.
– Я не могу, – ответил он, подходя ближе.
Она всё же повернула голову, и их глаза встретились. Он видел, как она дышит, как двигается её грудь, как дрожит у основания шеи тонкая жилка. Её тело было живым, настоящим, близким.
Иван медленно присел перед ней, провёл ладонями по её коленям, по бёдрам, обхватил лицо. Кожа Лианы была горячей, но не обжигающей – мягкой, шелковистой, как сама ночь. Она накрыла его пальцы своими, медленно скользнула вверх, и он почувствовал, как у него пересохло в горле.
– Ты боишься? – спросила она, прикасаясь губами к его лбу.
– Нет, – ответил он слишком быстро.
Она улыбнулась, наклонилась ниже, вплетая пальцы в его волосы, притягивая к себе. Их дыхание смешалось. Он почувствовал, как её губы раскрываются под его поцелуем, как она растворяется в этом движении, как в её прикосновении появляется не просто желание, а что-то большее – неведомое, но уже ставшее их частью.
Он провёл руками по изящной спине, ощущая каждую линию, каждый изгиб. Она выгнулась навстречу, горячая, плавная, цепляясь за его плечи, будто пыталась удержаться в этом миге, не дать ему исчезнуть.
– Иван… – её голос задрожал.
Он не отвечал. Он только чувствовал.
Губы скользили по её коже, по изгибу шеи, по ключицам, оставляя лёгкие, почти невесомые прикосновения. Лиана закрыла глаза, запрокинула голову, открываясь ему, доверяя каждое движение, каждый вздох.
Он не торопился. Он изучал её, словно никогда раньше не видел, словно хотел запомнить каждую тень на её теле, каждое напряжение мышцы, каждую реакцию на свои прикосновения.
Когда он вошёл в неё, она не сдержала тихого стона, в котором было всё – и удивление, и облегчение, и жажда, и что-то большее, ещё не осознанное.
Иван крепче сжал её ладони, удерживая, не давая отстраниться, как будто боялся потерять её в этом вихре ощущений. Она не хотела отстраняться. Она хотела утонуть.
Их тела двигались в едином ритме, сначала медленно, осторожно, будто они пробовали эту новую реальность, затем глубже, быстрее, с каждым мгновением теряя контроль, позволяя эмоциям захлестнуть их.
Лиана чувствовала, как её дыхание сбивается, как Иван прижимает её к себе, как его губы находят её шею, плечо, как пальцы сжимают её запястья. Она не могла думать, не могла говорить – могла только ощущать, могла только растворяться в этом моменте, в нём.
Иван закрывал глаза, но каждый раз, когда открывал их, видел только её: её лицо, её губы, её глаза, в которых отражались огни далёких звёзд.
Она двигалась ему навстречу, и он забывал, кто он, забывал, что было до этого, забывал о Земле, о правилах, о войнах, о прошлом. Был только этот миг, только она, только их дыхание, их тела, их стоны, сливающиеся в единую симфонию, заполняющую пространство, разрывающую границы реальности.
В этот момент мир стал неважен. Важно было только то, что существовало между ними.
Иван чувствовал, как её движения становились всё более прерывистыми, дыхание – глубоким и пронзительным, а пальцы сжимались на его плечах всё крепче, оставляя на коже огненные следы. Лиана выгнулась навстречу. Её тело дрожало в его руках, будто пронзённое волной жара, обрушившейся изнутри. Она не могла ничего сказать, только задыхалась в этом нарастающем вихре ощущений, пока всё её существо не захлестнуло целиком.
На миг время остановилось. Всё слилось в одно целое – движение, дыхание, тепло, биение сердец. Её тело охватила судорога, пронзившая каждую клетку, затопившая её сознание ослепительной вспышкой. Она беззвучно разомкнула губы, чувствуя, как реальность растворяется, как границы исчезают, оставляя только этот момент, только него, только их двоих.