Они остановились перед массивным зданием. Оно не походило ни на один из домов, которые они видели раньше. Стены – гладкие, тёмные, словно высеченные из цельного куска камня, но при этом не холодные. Пространство перед входом будто пульсировало, слегка искрилось в свете утреннего солнца, напоминая застывший поток времени.
– Это… храм? – нахмурилась Лиана.
Керн покачал головой:
– Скорее, место памяти.
Они вошли.
Внутри было тихо, но это была не та тишина, что давит. Она была наполнена присутствием – чего-то невидимого, но ощутимого. Пространство вокруг не имело чётких очертаний, оно было и залом, и коридором, и чем-то ещё, выходящим за пределы привычного восприятия.
Керн подошёл к центру.
– Вы должны увидеть это, прежде чем сделаете выбор.
Пространство дрогнуло. Перед ними начали вспыхивать изображения – не плоские голограммы, а живые картины прошлого. Сначала они не поняли, что видят.
Разрушенные города. Горящие леса. Люди, бегущие в страхе. Огромные корабли в небе, похожие на хищников, нависающих над добычей. Ивану показалось, что он уже видел нечто подобное – в учебных записях, в военных архивах, но тогда это было подано иначе.
Теперь он видел всё без прикрас. Это было уничтожение.
– Что это? – спросила Лиана, хотя знала ответ.
– Это попытки Земли стереть нас, – спокойно ответил Керн.
Изображения сменялись: сотни лет истории, одна и та же картина, повторяющаяся вновь и вновь. Экспедиционные войска. Блокада. Биологическое оружие. Программа подавления.
– Земля не может позволить нам существовать, – продолжил Керн. – Если информация о том, что здесь возможно, выйдет за пределы Севантора, вся их система рухнет.
Иван чувствовал, как сжимается его горло.
– Почему?
Керн посмотрел на него.
– Потому что мы доказываем, что империя не нужна.
Тишина была оглушающей. Лиана прикусила губу, затем покачала головой.
– Если это правда… почему они не отправили сюда армию? Почему не стёрли всё подчистую?
Керн горько усмехнулся:
– Они пытались. И не раз. Но здесь действуют другие законы, и они не могут их контролировать. – Он сделал шаг вперёд, встал прямо перед ними. – Вы не можете покинуть планету. Никто не может. Это наш единственный шанс выжить.
Возмущение накрыло их мгновенно.
– Ты держишь нас в заложниках? – резко бросил Иван.
Лиана вскинула голову, её глаза сузились.
– Ты сказал, что здесь свобода. Но если мы не можем уйти – чем это отличается от тюрьмы?
Керн выдержал их взгляды:
– Это не тюрьма. Но выхода действительно нет.
Иван шагнул ближе:
– Почему?
– Потому что, если вы уйдёте, они узнают.
Слова прозвучали спокойно, но в них была та холодная истина, которая не нуждается в доказательствах.
Лиана вздохнула, закрыла глаза на секунду.
– А если мы захотим остаться, но Земля всё равно узнает? Что тогда?
Керн медленно кивнул:
– Тогда начнётся война.
Тишина снова сгустилась, но теперь она была другой. Давящей.
– И что вы собираетесь делать? – голос Ивана прозвучал глухо.
Керн взглянул на него, и в этом взгляде не было сомнений.
– Мы будем защищаться.
В этот момент Иван понял, что решения уже нет. Выбор был сделан ещё до того, как они пришли в этот мир.
Они двигались молча, шаг за шагом возвращаясь по той же дороге, по которой пришли утром, но теперь, казалось, каждое их движение было отягощено грузом мыслей, которые они не решались озвучить.
Каждый понимал, что возвращались они той же дорогой, по которой пришли утром, но теперь город казался другим. Просторные улицы больше не были символом свободы – в их глазах они стали границами, не менее жёсткими, чем стены. Вчера здесь ощущалась лёгкость, но сегодня воздух казался густым, тяжёлым, насыщенным смыслом, который они ещё не могли до конца принять.
Иван и Лиана не смотрели друг на друга. Им это было не нужно. В их молчании звучало больше, чем можно было бы выразить словами.
Когда они вернулись в дом, всё внутри осталось прежним: плавные формы, мягкий свет, идеальная гармония пространства. Но теперь это место не казалось им убежищем. Оно было решением, которое они ещё не приняли.
Лиана первым делом подошла к окну. Закрыла глаза, глубоко вдохнула, но воздуха всё равно не хватало.
Иван сел за стол, и не двигался, не пытался заговорить. Он просто смотрел в пространство перед собой, не видя его.
Прошло несколько минут, прежде чем Лиана, всё так же не оборачиваясь, тихо спросила:
– Ты хочешь вернуться? Ты действительно можешь представить, что мы снова окажемся там, среди тех людей, кто теперь будет смотреть на нас не как на своих, а как на угрозу?
Иван чуть дольше, чем нужно, задержал дыхание, потом сжал пальцы в замок и выдохнул:
– Я больше не знаю, куда хочу. Я не понимаю, где мой дом. Я думал, что знаю, но теперь всё кажется иллюзией.
Лиана медленно обернулась, облокотилась на подоконник, глядя прямо на него.
– То есть ты всё-таки думал об этом? О возвращении?
– Конечно думал, – кивнул он, чуть склонив голову. – Но всякий раз, когда я пытаюсь представить этот момент, что-то внутри меня сжимается, будто предупреждает, что ничего уже не будет так, как прежде.