Время за столом начало замедляться. Разговор тёк плавно, без напряжения, но его преследовало ощущение, что за этой обыденной беседой скрывается нечто большее. Лиана обсуждала с Леной устройство обучения в Летари, уточняла, как дети здесь получают знания, без привычных для землян школьных систем, а Керн и Мира мягко подстраивались под течение разговора, не направляя его, но и не теряя контроля.
– У вас нет привычных школ, верно?
– Нет, – ответила Лена, беря небольшой кусочек фрукта. – Здесь мы учимся, переживая реальный опыт. Мы не запоминаем знания – мы ими живём.
Иван приподнял бровь:
– Это значит, что вам не задают домашние задания?
– Домашние задания – это для тех, кто живёт в мире, где знания отделены от жизни, – Лена улыбнулась. – У нас такого нет.
Иван взглянул на Керна, но тот лишь спокойно наблюдал за разговором.
– Мы не учим детей теории, – пояснил он. – Мы даём им возможность проживать то, что они должны понять.
Лиана посмотрела на Лену с нескрываемым интересом.
– И как это выглядит?
– Например, если я хочу понять, как работают звёзды, мне не нужно слушать объяснение, – ответила Лена. – Я могу увидеть это, почувствовать. Здесь знания становятся личным опытом.
Иван задумался, перебирая в голове их собственное образование, заполненное бесконечными лекциями, таблицами, текстами, которые приходилось зубрить.
– Вам не кажется, что тогда знания могут быть слишком субъективными?
Керн ответил не сразу.
– Разве у знаний может быть объективность, если они не пережиты?
Ответ застрял у Ивана на языке.
Казалось, что здесь всё так устроено – никто не диктует правил, но всё подчиняется внутренней логике, невидимому порядку, который не требует закреплённых рамок. Всё в доме, в этом мире, казалось естественным, словно вплетённым в нужный ритм, и это пугало Ивана больше всего. Он привык к тому, что за любым порядком стоит жёсткая система. Здесь же система будто отсутствовала – но работала безупречно.
Он взглянул на Керна. Тот сидел расслабленно, но Иван заметил, что его внимание вовсе не рассеялось. Он слушал. Наблюдал. Не просто присутствовал в разговоре, а направлял его в нужное русло, не подавая виду. Иван уловил, как тот пару раз посмотрел на него чуть дольше, чем следовало, как будто ожидал чего-то.
«Он ведёт нас к чему-то», – мелькнула мысль.
Керн мог говорить о деталях жизни в Летари, мог с лёгкостью поддерживать разговор о культуре, философии, устройствах этого мира, но он этого не делал. Он позволял им самим строить картину происходящего, выжидая, когда они заметят нечто важное.
Иван осторожно поставил бокал на стол и перевёл взгляд на хозяина дома.
– Вы живёте здесь по своим правилам, – сказал он негромко, не желая нарушать размеренного течения разговора. – Я вижу, что Летари – это не просто город. Это система. Концепция. Здесь всё выстроено так, чтобы порядок поддерживался естественным путём. Но ты же не просто хотел показать нам этот уклад, верно?
Керн не ответил сразу. Он слегка склонил голову, его губы дрогнули в едва заметной улыбке, но он не спешил с ответом.
Лиана, почувствовав перемену в разговоре, оторвалась от беседы с Леной и посмотрела на него.
– Иван прав. Это не просто ужин, не просто любезность. Ты что-то хочешь нам сказать, но не спешишь с этим. Почему?
Керн сделал лёгкое движение рукой, поставив бокал обратно на стол, сцепил пальцы в замок и на мгновение замер. Это был не жест напряжения, а, скорее, знак того, что он ждал этого момента.
Иван наблюдал за ним внимательно. Здесь не было показной игры, не было желания создать эффектный момент. Это было что-то другое.
– Ты что-то скрываешь, Керн, – тихо, но твёрдо сказал он. – Зачем на самом деле нас сюда пригласил?
Керн улыбнулся чуть шире. Его взгляд стал глубже, но не испытующим, а скорее таким, каким бывает у человека, который наконец дождался, когда собеседник задаст нужный вопрос.
– Потому что хочу раскрыть вам истинную природу Летари и Орд-Нока, – произнёс он ровно, его голос был спокойным, но в нём звучало что-то, заставившее воздух в комнате сгуститься.
Керн не отвёл взгляда, но лёгким движением провёл рукой над столом, и в ту же секунду пространство вокруг изменилось. Свет в помещении стал мягче, рассеяннее, будто сам дом понял, что теперь главное – не еда и разговор, а нечто большее. Поверхность стола изменилась, превратившись в гладкую, полупрозрачную плоскость, и в следующую секунду над ней вспыхнули голограммы.
Иван заметил, как Лиана напряглась – это было едва уловимое движение, но он хорошо знал её. Она не любила, когда информация, которая должна передаваться словами, вдруг становилась визуальной. Это всегда означало, что рассказчик либо хочет впечатлить, либо подготовить к чему-то неожиданному.