Перед ними разворачивалась история. Сначала появились изображения первых экспедиций, людей, которых он помнил по старым записям. Их лица были знакомы – сухие официальные фотографии, которые когда-то мелькали в академических материалах. Вспыхнули кадры огромных кораблей, плавно уходящих в гиперпространство. Затем смена. Записи, сделанные с орбитальных станций. Летари, Орд-Нок, их первые колонии, ещё без четко выраженной структуры, но уже демонстрирующие различие в подходах.
Керн не торопился с объяснениями. Он позволял голограммам говорить за него. Иван посмотрел на Лиану. Она внимательно следила за движущимися изображениями, но взгляд её был сосредоточенным, словно она пыталась предугадать, к чему ведёт этот рассказ.
И вот, наконец, смена кадров. Чёрный фон, коды, матричные данные, зафиксированные кем-то в лаборатории. Перед ними возникли фигуры – очертания людей, но не обычных. Их лица были известны каждому, кто изучал историю.
– Матрицы мировых лидеров, – произнёс Керн, не отрывая взгляда от проекций.
Голос его был спокоен, но в нём чувствовался намёк на ожидание. Иван не сразу понял, что именно его настораживает – слова или сам факт их произнесения.
– Их не похитили, – продолжил Керн. – Это не случайность, не диверсия, не чей-то заговор. Это было запланированное событие, и в нём участвовали обе стороны.
Лиана медленно выдохнула, не отрывая взгляда от изображений:
– Обе стороны?
Керн кивнул:
– Орд-Нок и Летари.
Иван нахмурился:
– То есть это не преступление?
– Это необходимость, – спокойно ответил Керн.
Голограммы снова изменились. Теперь перед ними возникли сложные схемы – нервные сети, подключённые к центральным ядрам, цифровые потоки, которые сплетались в сложные алгоритмы.
– Мы решили использовать разум величайших лидеров прошлого для совершенствования наших систем, – продолжил Керн, не отрываясь от проекций.
Иван не сразу понял, что именно его насторожило. Сам факт того, что они использовали матрицы для управления, был шокирующим, но не невозможным. Вопрос был в другом.
– Решили? Кто?
Керн посмотрел на него и улыбнулся:
– Мы. Все мы.
Лиана опустила бокал на стол.
– Ты хочешь сказать, что матрицы не просто восстановили?
– Они стали частью управляющей структуры каждого из миров, – подтвердил Керн.
Иван смотрел на голограммы, не сразу осознавая масштаб происходящего. Его взгляд метался между сложными диаграммами, соединёнными потоками данных, биометрическими графиками и изображениями людей, которых он знал только по книгам. Это были не просто исторические личности – это были живые тени прошлого, теперь встроенные в фундамент новых миров.
Керн, словно почувствовав его состояние, говорил ровно, не торопясь, давая возможность переварить каждую фразу.
– В Орд-Ноке всё пошло по пути жёсткой дисциплины и централизованного управления, – продолжил он, делая плавное движение рукой. Голограмма сменилась, перед ними появились города, выстроенные по строгим линиям, массивные монументальные здания, армейские парады, системы распределения ресурсов, следящие за их учётом в реальном времени. – Их общество строилось не на доверии, а на порядке. Люди должны были быть уверены, что система функционирует безошибочно, что все выполняют свою роль. Они создали управление, в котором личность подчинена общему делу.
Изображения сменились. Теперь перед ними возникло знакомое лицо – уверенное, слегка напряжённое, с характерной складкой на лбу.
– Их главным лидером стал Брежнев, – сказал Керн.
Иван невольно выдохнул, словно увиденное требовало внутренней фиксации.
– Леонид Ильич, – пробормотала Лиана.
– Да. Его методы сочетают контроль и стабильность. Орд-Нок выбрал его как символ надёжности, как человека, при котором порядок всегда будет нерушимым.
Голограмма ожила. Брежнев говорил перед огромной аудиторией, и его голос был твёрдым, размеренным, полным той уверенности, которой обладают только те, кто никогда не сомневаются в правоте своей системы.
– Орд-Нок окончательно оформился как государство с чёткой вертикалью власти, – продолжил Керн. – Там построено общество, в котором главное – служение идее, чётко структурированные обязанности и стабильность, исключающая любые революции.
Лиана скрестила руки на груди.
– Значит, они выбрали человека, который стал воплощением стабильности, предсказуемости, кого-то, кто не допускал отклонений от линии, кто умел удерживать порядок ценой любых решений, – протянула Лиана, задумчиво следя за голограммой. – В этом есть своя логика, но также есть и ловушка.
Керн кивнул, слегка улыбнувшись, словно ожидая этого замечания.
– Он не просто стал символом государства, – уточнил он. – Он стал его краеугольным камнем. На нём построена сама структура Орд-Нока, его административный аппарат, принципы управления, концепция власти. Без него система просто не могла бы существовать в том виде, в каком она есть сейчас.
Голограмма изменилась, и на экране возник новый образ – мужчина с острыми чертами лица, пронизывающим взглядом, с осанкой человека, привыкшего держать ситуацию под контролем.