Она не выглядела простой дверью в другой мир. Это была массивная конструкция, колоссальная по масштабу, холодная, устремлённая ввысь, словно граница, отделяющая одно существование от другого. В её глубине переливался тёмно-синий свет, напоминающий маслянистую поверхность воды, за которой начиналось что-то иное.
Иван остановился перед аркой. Её поверхность казалась дрожащей, подвижной, покрытой зыбкими вибрациями, почти невидимыми глазу, но ощутимыми кожей. Словно внутри неё существовала собственная жизнь, искажённая, нестабильная, но обладающая волей.
Воздух рядом с аркой был тяжёлым. Он буквально оседал на плечи, пригибал к земле, становился гуще, насыщался невидимыми импульсами. От него слегка пощипывало кожу, а волосы на затылке поднимались, будто магнитное поле проходило сквозь тела, оставляя после себя ощущение электрического разряда.
Лиана подошла ближе, вытянула руку, но не коснулась поверхности портала – её пальцы застыли в нескольких сантиметрах, словно натолкнулись на невидимый барьер.
– Чувствуешь? – её голос прозвучал тише, чем обычно, словно она интуитивно не хотела тревожить эту грань.
– Да, – Иван кивнул, не сводя взгляда с медленно перетекающих внутри портала зигзагообразных линий света.
Это ощущение нельзя было назвать тревогой или страхом. Это было давление неизвестности, словно перед ними простиралось не просто пространство, а разлом между мирами, где законы реальности смещались, переплетались, рушились и заново восстанавливались.
Они стояли на самом краю, у границы, за которой существовало что-то совершенно иное.
Лиана глубоко вдохнула, на мгновение задержав воздух в лёгких, словно пытаясь уловить в нём нечто неуловимое. Их взгляды пересеклись, и без слов стало ясно: ни один из них не сомневался. Между ними пролетела секунда, наполненная скрытым напряжением, ожиданием.
Их дыхание слилось в едином ритме, два плавных, почти синхронных вздоха, как у людей, готовящихся шагнуть за пределы привычного. Когда они наконец двинулись вперёд, окружающий мир содрогнулся, словно сам воздух на мгновение потерял устойчивость. Пространство вокруг них вспыхнуло и исказилось, словно разрываясь между реальностями.
В первый миг это было похоже на шаг в ледяную воду. Холод пронзил тела, но не обычный, а глубинный, электрический, неслышимый, но ощутимый.
Их тела растянулись, сжались, разломились на тысячи частиц и тут же собрались вновь.
Не было ветра, не было звука, не было даже темноты в привычном смысле. Всё исчезло, растворилось, оставив лишь пустоту, в которой они больше не ощущали себя как физические существа. Они не существовали, но при этом осознавали, что что-то происходит, что мир вокруг них меняется.
Был только поток. Их сознание утонуло в давлении, будто снаружи что-то пыталось втянуть их, просканировать, разложить на элементы, понять и собрать заново.
Шум был едва различимым вначале, словно отдалённое эхо чего-то огромного, движущегося в пустоте. Затем он начал нарастать, охватывая пространство вокруг них, заполняя сознание тяжёлым гулом, вибрацией, которая не касалась их тел, но пронизывала их изнутри.
В начале – едва различимый, как шёпот на краю восприятия. Потом нарастающий, переходящий в гул, в рев, в бесконечную частоту, которую впечатали в разум.
Статика вспыхнула в их сознании, как сломанный код, как мгновенная перегрузка системы. Лиана судорожно выдохнула. Иван почувствовал, как его пальцы сжимаются в кулак, кожа вспыхнула жаром, затем мгновенно охладилась.
Пространство не выпускало их из своего холодного, безмолвного потока, удерживая в состоянии неопределённости. Они не просто проходили через него – их проверяли, анализировали, словно каждую мельчайшую частицу их сущности нужно было просканировать, раскодировать, убедиться в их подлинности, прежде чем позволить им продолжить путь.
Они ощущали, как нечто в самой структуре перехода пронизывает их, анализирует, считывает каждую клетку, определяет, кем они были, кем стали, чем могли бы быть.
Их окружила едва уловимая волна движения, словно само пространство под ними и вокруг начинало плавно смещаться, обретая новую форму. Как если бы их вытолкнули в пустоту, но эта пустота была заполнена смыслом.
На мгновение пространство словно замерло, колеблясь между состояниями, не зная, отпустить их или удержать. Затем последовал толчок, ощутимый не телом, а самой сущностью, словно реальность окончательно признала их часть своей структуры. И вот, наконец, пришло осознание того, что тело снова обрело форму, что оно существует и подчиняется привычным законам бытия.
Воздух ударил в лёгкие резко, болезненно, как если бы они задерживали дыхание слишком долго.
Первый вдох оказался вязким и тягучим, словно сам мир ещё не был готов окончательно принять их в свою структуру. Второй ударил в лёгкие как если бы они только что вынырнули из глубоких слоёв воды, прорываясь обратно к реальности. И лишь третий вдох, наполненный сухим, плотным воздухом, окончательно вернул им осознание себя, заставив почувствовать границы собственного тела.