Можно было подумать, что это какой-то мираж. Лагуна, песчаный пляж, пальмы, хижины туземцев и человек, которого я никак не ожидал здесь встретить. Только вот рота солдат, окружившая деревню, никак не походила на плод разыгравшегося воображения. Бежать? Куда? Меня взяли на рассвете, когда собирался с жителями на рыбную ловлю. Едва вышел из хижины, как сбили с ног, связали, и теперь я валялся на берегу, разглядывая человека, которого мечтал придушить. Коррехидора Альвареса Гарса.
Слышались женские вопли, детский плач и редкие выстрелы. Солдаты согнали жителей на берег и взяли в кольцо. В первых рядах плененных стоял старейшина. Он даже не обращал внимания на кровь, текущую из разбитой головы. Стоял и прищурившись наблюдал за зверством солдат.
Такие дела, приятель…
Я посмотрел на Роберто, стоящего рядом с капралом, и все понял. Чего уж тут объяснять? Эх, Роберто… Он даже не посмотрел в мою сторону. Стоял, уткнувшись взглядом в песок, играл скулами и пытался укрыться за солдатскими спинами. Интересно, что ему пообещали за предательство? Я харкнул на песок кровью и поднял голову:
– Можно один вопрос, сеньор Гарса?
– Конечно! – Он развел руками. – Можешь и не один, а несколько.
– Вы просто сама щедрость!
– Я сегодня в прекрасном настроении!
– Что Роберто получит за свою подлость?
– Роберто? – переспросил он и покосился на парня. – Свободу. Наверное. Я подумаю.
– Достойная цена за предательство. Хотя…
– Что тебя удивляет?
– Этот человек, – я кивнул в сторону Роберто, – восемь раз пытался убежать.
– Именно поэтому, Серхио, он и принял единственно верное решение. Надо заметить, он сделал это очень вовремя. Иначе бы его просто убили.
– Он пришел сам?
– Скажем так – я ему предложил сделку.
– От которой он не смог отказаться?
– Очень точное определение! Ты неглуп, Серхио.
– Что вам от меня нужно, сеньор Альварес?
– Мы поговорим об этом чуть позже. В Анхело-де-Сорр…
К нему подбежал один из капралов и что-то тихо сказал, кивая на туземцев. Коррехидор поморщился, словно сожрал лимон целиком, потом, после небольшой паузы, махнул рукой и отдал приказ…
– Сеньор! – дернулся я. – Эти туземцы невиновны!
– Заткните ему пасть!
Удар! Один из солдат ударил меня прикладом и сбил на землю. Сознания я не потерял, а поэтому мог видеть все, что происходило дальше.
Туземцев загнали в хижины, а потом… Сожгли. Вместе с детьми, цеплявшимися за руки своих матерей. Тех, кто пытался выбраться из пламени, продираясь сквозь горящие стены, закалывали штыками. Воняло сгоревшим мясом. Я грыз зубами песок, но запоминал все до мельчайших подробностей.
Можете обвинить меня в излишней жестокости повествования, но это не изменит данной истории. Ни на йоту! Поэтому не забывайте о западных просветителях, принесших «свет цивилизации» этим людям. Во всех мирах!
Когда все закончилось и крики наконец утихли, ко мне подошел Альварес Гарса. Он прищурился, немного помолчал и ухмыльнулся:
– Что ты на меня смотришь, тварь?
– Клянусь, я это запомню… У меня очень… Очень хорошая память.
Удар! На этот раз он оказался сильнее предыдущего. Я чуть не вырубился. Хотел поднять голову, но в затылок уперся штык. Послышался смешок Альвареса:
– Лежи, Серхио! Лежи! Наслаждайся свежим воздухом. Ты его не скоро увидишь…
Меня вернули в Анхело-де-Сорр. Всю дорогу, валяясь в трюме небольшой шхуны, мучился множеством вопросов. Зачем я так понадобился Альваресу Гарса, что он перебрался в Южную Америку? Почему Роберто меня предал? Никогда бы не подумал, что человек, так стремившийся на свободу, способен на такую низость. Или наоборот – поэтому и способен, что готов выкупить свою жизнь? Любой ценой.
Потом… Потом был карцер. Меня даже не били. Почти не били. По крайней мере, я ни разу не терял сознания от боли. Протащили через плац и бросили в одну из камер. Три шага в длину и два шага в ширину. Миска с водой и три больших сухаря. На неделю. Сухари были такими солеными, что на них выступала соль. Хочешь – ешь и страдай от мучительной жажды. Не хочешь – голодай. Твои проблемы, приятель!
Раз в день выволакивали из карцера в узкий коридор, где меня поджидал Альварес Гарса. Ему приносили стул, он садился напротив и пялился на мою тушку. Иногда задавал какие-то вопросы, а иногда, словно испытывая мое терпение, молчал. Курил, сплевывал на пол и молчал.
– Чего вам от меня нужно? – хрипел я.
Вчера не выдержал и сожрал два сухаря, а сегодня мучился от жажды. Вода закончилась два дня назад.
– Разве ты не знаешь? – удивлялся Альварес, отхлебывая из бутылки вино. – Это очень странно…
– Я не убивал Линареса.
– Черт с ним, с этим антропологом. Жаль, конечно, но меня интересует нечто другое…
– Что именно?
– Ты не догадываешься?
– Н-нет…
– Подумай.
– Клянусь, я не знаю!
– У меня достаточно времени. Гораздо больше, чем у тебя. Я мог бы применить пытки, но это не самый лучший способ добиться правдивых ответов. Люди начинают изворачиваться и лгать в надежде избавиться от страданий, а под конец просто подыхают. Мне твоя смерть невыгодна.
– Я н-н-е знаю, чего вы д-добиваетесь, но…
– Подумай.
