Экспедитор полностью

   Он поднимался и уходил. Меня закрывали в камеру и забывали о моем существовании на целую неделю. Первые две недели я еще помню. Потом дни смешались с ночами, а визиты Альвареса превратились в туманные образы. Вопрос – ответ. Вопрос – ответ.

   – Куда ты собирался отправиться из Сантьяго-де-Лион?

   – В-вам н-нужен этот город? – Я попытался засмеяться. – Забирайте!

   – Ты упрямая тварь, Серхио! Где находится город, который нашел Федерико Линарес?! Ты ведь собирался с ним отправиться в Южную Америку. Куда именно?!

   – В Сантьяго-де-Лион.

   – Дальше?

   – Н-не знаю…

   – Сука! Куда исчезли бумаги Линареса?!

   – Я их н-не видел…

   Меня все-таки избили. Избили и отправили в карцер подыхать. Тюремщик, заявившийся через три дня, был чертовски удивлен, что я еще не сдох. Он так удивился, что принес целое ведро воды и выплеснул на меня. Это было таким счастьем…

   Я провел в карцере пять месяцев.

   Однажды вечером, когда каторжане возвращались с работы, меня выпустили. Выволокли и бросили на середину плаца. Думал – сейчас закопают или отправят на корм рыбам. Ошибся. Охранники бросили меня на землю и ушли. Чуть позже подбежал кто-то из каторжан, но лицо было незнакомым.

   Почувствовал на губах воду, хотел сделать глоток, но отключился…

   – Однако ты упрямый малый! Упрямый и глупый.

   Голос доносился откуда-то издали, но даже этот легкий шум бил по ушам не хуже набата. Я попытался открыть глаза и увидел Хесуса Морено. Он сидел напротив меня, сцепив на животе пальцы, и, прищурившись, наблюдал на моими попытками вернуться к жизни. Судя по всему, мне это плохо удавалось. В глазах двоилось, а звуки и вовсе доходили с каким-то запозданием. Смешно, да? Хесус открывал рот, а слова появлялись с небольшой паузой. Нет, это правда смешно. Вы не смеетесь? Зря.

   – Разве я тебя не предупреждал? Разве я не говорил тебе, чтобы ты не связывался с этим парнем?

   – С каким парнем? – Голос был смутно знакомым. Разве это я сказал? Не может быть.

   – Эй-я… Такой упрямый и такой глупый. Упрямый… – с некоторым сожалением сказал старик. – Будет жаль, если ты сдохнешь. Если бы не твой друг, ты отдал бы душу Всевышнему еще две недели тому назад.

   – Д-друг? – хрипел я. – У меня н-нет друзей.

   – Не знаю, не знаю. Этот парень говорит, что хорошо тебя знает.

   Собирал я себя долго. Не по кусочкам, как того можно было ожидать, но был близок к этому состоянию. Счел большим достижением, когда смог встать и добраться до бочки, стоящей в углу нашего барака. И все это – без каких-либо лекарств. Разве что использовал ягоды асаи, которые приносили по моей просьбе, – они обладали бактерицидными свойствами. Разжевывал и мазал этой кашицей раны. Кто приносил? Люди. В обмен на кусок хлеба. Даром здесь не помогали. Правда, один раз пришел усатый капрал, поставивший на меня деньги. Принес хлеба и пару кусков соленой рыбы. В благодарность за выигранные схватки. Посмотрел на мое лицо, покачал головой и ушел.

   Причину его удивления узнал позднее, когда смог выбраться на улицу. В одном из чанов с водой увидел свое отражение, и, не буду вам лгать, мне стало страшновато. Хотя… Какое там страшновато? Страшно. Увидел постаревшего мужчину, чье лицо покрывали едва зажившие шрамы. Борода и длинные, седые, как пепел, волосы.

   Удивительно, что меня не списали в расход. Более того – спокойно относились к тому, что не мог работать. Кормили, конечно, хуже, чем работающих, но с голоду не умер. Кто-то решил сохранить мне жизнь. Альварес Гарса или Хесус Морено?

   Мой «знакомый и незнакомый» приятель, о котором упоминал Хесус, появился в нашем бараке спустя неделю. Он подошел к моей койке и так на меня вытаращился, словно увидел привидение. Понимаю после карцера я выглядел не лучшим образом.

   – Вот уж не ожидал застать тебя в таком… виде, – пробормотал он.

   – Ты хотел сказать – живым? Пользуйся моментом, – хмуро отозвался я. – Это ненадолго.

   – Эх, Серхио… Видел бы ты свое лицо…

   – Уже видел. Мне не понравилось.