– Архив – слишком громкое название, приятель. Небольшой сверток, – Мартин показал примерные размеры, – не более.
– Что там было?
– Записи об экспедиции в дебри Южной Америки и неких любопытных находках, кои были там сделаны.
– Карта была?
– И карта, – кивнул Вильяр.
– Что случилось потом?
– Я забрал эти документы, – пожал он плечами. – Спрятал в надежном месте. Разумеется, хорошенько их изучив. Через несколько дней за мной пришли люди Альвареса Гарса и обвинили в убийстве этой сволочи – Себастьяно. Толстяка нашли зарезанным на пороге постоялого двора. Кто-то полоснул ему по горлу, да так ловко, что просто диву даешься, какими острыми клинками орудуют некоторые парни.
– Альваресу очень не понравилось, что ты влез в это дело…
– Конечно. Правда, он ничего не сумел от меня добиться. Как ни старался.
– Сильно старался?
Мартин Вильяр задрал край рубашки, и я увидел следы ожогов. Пытали, значит…
– Ты крепкий мужчина, Мартин, но чем я могу помочь? Убийцу Джила, как понимаю, ты уже не достанешь. Убийц Себастьяно… – Я поморщился и покачал головой. – Вряд ли. Чего ты хочешь?
– Знаешь, Серхио, наши желания не всегда совпадают с нашими возможностями, но одно знаю совершенно точно: я не хочу гнить на этой каторге.
– Похвальное желание. Как ты нашел мой тайник?
– Долгая история, Серхио. Очень долгая.
– Я никуда не тороплюсь.
– Хорошо, я расскажу, но перед этим ты ответишь на один вопрос.
– Спрашивай.
– Кто ты такой, Серхио Чатров?
Не знаю, что именно подумал Мартин про мои последующие откровения, но вид у него был… Как бы вам объяснить… Помягче. Слегка растерянным. Наверняка подумал, что у меня крыша поехала. С другой стороны – найденные вещи были лучшим подтверждением моей истории.
Почему взял и признался? Чего мне было бояться? И этот предаст? Меня убьют? Так все там будем. Рано или поздно, но будем. Мог бы Вильяр предать – давно бы предал. Сдал бы вместе с находками.
Разведчики Сотки и не такие случаи рассказывали. Путешествия между мирами полны неожиданностей. Иногда помощь приходит оттуда, откуда совершенно не ждешь. Поверьте, так бывает. Как говорил один мой приятель: «Жизнь состоит из паутины случайностей».
– Ладно, Серхио… Твои дела, приятель, это твои дела. Мне кажется, ты не врешь.
– Зачем мне это делать?
– Мало ли… – Он с подозрением покосился на мои руки, словно ожидал увидеть копыта или звериные когти.
– Я сейчас не сильнее котенка, так что можешь расслабиться.
– Ты, как я погляжу, не унываешь.
– Не имею такой привычки.
– Это хорошо. Потому что у нас впереди несколько тяжелых дел.
– Каких?
– Поставить тебя на ноги и… – Он усмехнулся. – Бежать отсюда.
Соленый, разъедающий кожу пот, жажда и расплывчатое марево, замершее над землей. Среди свежераспиленных досок дрались каторжане. Охранники не спешили останавливать эту потасовку, смеясь и подбадривая двух бедолаг, сцепившихся из-за плесневелого куска хлеба, найденного среди деревянных обрезков. Изнуренные работой, влажным климатом и бесчисленным гнусом люди часто срывались, ввязываясь в глупые и бесполезные стычки. Злоба… Она гнездилась в каждом из нас, клокоча где-то под горлом, и хватало ничтожного повода, чтобы глухая ненависть выплеснулась наружу.
Единственное, что спасало надсмотрщиков от бунта, – краткосрочность этих эмоций. Будь чувства более продолжительными, каторжане разнесли бы лагерь по бревнышку. Если бы не боялись. Страх и злоба – вечные спутники обитателей Анхело-де-Сорр…
Рядом со мной, наблюдая за дракой, сидел Мартин Вильяр. Наблюдал, надо заметить, без какого-либо интереса. Равнодушно, будто смотрел на клубок дерущихся крыс.
– Эти бродяги не пощадили бы и родную мать, лишь бы набить свое брюхо. – Мартин презрительно скривился и сплюнул на землю.
Отвечать на его реплику было необязательно. Достаточно было пожать плечами. Что я и сделал, не отвлекаясь от своих мыслей.
Он перехватил мой взгляд и ухмыльнулся.
– Ты мне не доверяешь…
– С какой стати я должен это делать?
– Согласен. – Он провел рукой по грязной свалявшейся бороде. – Я бы тоже никому не доверил своей шкуры. Особенно, – Вильяр поморщился, – после общения с Роберто, но я, черт побери, тебя не предавал!
– Пока что не предавал, – уточнил я.
Наконец один из дерущихся свалил противника на землю. Он несколько раз пнул его в голову, а потом оседлал безвольно обмякшую тушу и стал молотить ее кулаками. Бил размеренно и неторопливо, словно месил тесто или рубил дрова. С усталой хрипотцой и придыханием, будто исполнял тяжелую, но очень важную работу. Вильяр тягуче сплюнул и отвернулся.
– Твари…
После нашего первого разговора прошел один месяц. Еще немного, и буду праздновать годовщину провала в этот безумный мир. Оправился от ран, начал работать. Несмотря на особое положение, меня перевели в другой барак и в другую рабочую команду. Хесус Морено подсуетился. Везение? Сомнительное везение жить в каторжном лагере. Даже в команде трудившихся на местной лесопилке.
