Я резко проснулась. Меня всю трясло. Я судорожно пыталась высвободиться из спального мешка, но ничего не получалось. Наконец, на десятую попытку я расстегнула прочную ткань и вылетела из этой импровизированной кровати. Пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце, я выглянула в иллюминатор.
– Вдох… выдох… – повторяла я раз за разом, рассматривая Землю с высоты 400 километров.
Как только мы пристыковались к МКС-1, этот сон снился мне почти каждую ночь. И переживая все снова и снова, я не забываю то, что произошло с отцом. Мне не становится легче, грусть не отступает. Иногда кажется, что я, словно птица в клетке, стараюсь выбраться из плена воспоминаний, но ничего не получается, поэтому, чтобы окончательно не затеряться в них, я начинаю вспоминать события прошедших дней: радостная встреча с космонавтами из разных стран, уже живущими на станции, искренние восторги моего экипажа от целого дня работы в космосе, непродолжительные разговоры в свободное время о наших дальнейших действиях в будущем космическом полете.
Но, наверно, о чем я больше всего думаю и напоминаю себе, так это о Михаиле. Когда в очередной раз меня накрыло волной пережитого ужаса и страха, он помог мне прогнать их. Я помню, что во сне смотрела, как папа держал в последний раз меня за руку, и потом как резко расслабил ее, словно очень сильно устал и держать ее был уже не в силах. Моя душа медленно рвалась на мелкие кусочки, причиняя столько боли, сколько я никогда не испытывала, и вот, когда терзаться уже было не чему, я закричала. После этого, все происходило очень стремительно: двери моей каюты открылись, и в них показался Сохин. Он помог мне выпутаться из ненавистного мешка и прижал к себе, успокаивая. Его рука ласково гладила меня по голове, перебирая темные короткие волосы. А сам он говорил:
– Не бойся, Веня. Это в прошлом. Оставь после него только хорошие воспоминания. Ты не можешь терзаться вечно. Тише, ты со мной.
Мы стояли, насколько это было возможно в невесомости, очень близко. Он прижимал меня к себе, стараясь отогнать ужасные мысли. Не знаю, как долго Миша был со мной, потому что вскоре я уснула в его объятиях.
После того случая мы так и не поговорили обо всем, что волновало, как мне кажется, не только меня. Я пыталась несколько раз встретиться с ним наедине, но то меня вызовут на совещание, то он в открытом космосе проверяет внешние системы МКС-2. А после такой работы мы выходим в разное время на дежурство, так что, к сожалению, не представлялось возможности затеять разговор.
Вдруг мой будильник зазвонил, сообщая, что пора отправляться на завтрак, а потом браться за выполнение своих обязанностей на борту МКС-1. Переодевшись в более удобную футболку и штаны, сложив спальный мешок в «сундучок», я поспешила вылететь из комнаты, ставшей мне на некоторое время родной. Однако небольшой листочек, прикрепленный к записной панели, привлек внимание. Мое сердце немного взволновалось от предвкушения, что эта записка может быть от того, от кого я ее жду. И я оказалась права.
– Веня, надеюсь, ты не рассердишься, если я буду так тебя называть. Я бы хотел поговорить с тобой о нас. Извини, что не сообщил тебе это лично. Так что, если ты не против, то встретимся сегодня в моей каюте в 18.00, – так значилось на бумажке.
Улыбка не сходила с моего лица все утро, я все думала о предстоящей встрече. И отчасти была рада, что Сохин не видел меня такой, очень впечатленной и взбудораженной, из-за его предложения. Но все же, отставив все чувства на второй план, я погрузилась в работу, ведь через 72 часа наш отряд, состоящий из пяти российских космонавтов, должен был стартовать на МКС-2 для начала нашего космического путешествия.
– Прошу собрание считать открытым! – произнесла я, влетая в командный отсек. Все члены моего экипажа и еще пятеро тех, кто помогал нам со всеми приготовлениями, поприветствовали меня и направились к столу, где была представлена объемная модель МКС-1, МКС-2, Земли, Солнца и предполагаемой планеты Глория.
– Итак, сейчас мы находимся здесь, – сказал Маслов и показал фигурки космических станций, аккуратно вырезанных из бумаги Крисом, американским астронавтом. – Через 27 часов мы впятером покидаем МКС-1 и переходим на МКС-2, пристыкованной к станции, на которой мы сейчас находимся. Далее проводим осмотр всех систем станции, после успешной проверки закрываем шлюз между МКС-1 и МКС-2. Таким образом, время пребывания на «Орле»2 составит 45 часов. Из них 3,5 часа мы потратим на отстыковку и еще 4 часа на выведение МКС-2 на курс. То есть 37,5 часов у нас есть на проверку всего, обустройство и сон.
– Спасибо, Алексей Дмитриевич, за такой подробный отчет о старте корабля. Теперь перейдем к следующему – сам полет. Передаю слово бортинженерам Максиму Васильевичу и Михаилу Валерьевичу, – проговорила я, встретившись взглядом с Мишей, и чуть улыбнулась.
Космонавт почти незаметно улыбнулся мне в ответ и начал:
