«Celeritas» – очень компактный корабль, но, к сожалению или к счастью, там помещаются только двое. Конечно, я обязательно там лечу, потому что несу ответственность за ребят, ведь даже попытка пройти через барьер в зеркальную вселенную очень рискованная. Даже если что-то случится с ним, и мы, находящиеся внутри, не сможем выбраться или погибнем, то МКС-2 спокойно завершит свой полет без потрясений. «Орел» очень прочный, и я не сомневаюсь, что с ним может пойти что-нибудь не так. Но тогда напрашивается вопрос: кто будет вторым пилотом в «Воробье»? Сначала я подумала про Маслова. Он самый взрослый и опытный космонавт из нашего экипажа. Ему 45 лет, на Земле он считался самым перспективным космонавтом и замечательным летчиком-испытателем. Кроме того, Алексей Дмитриевич был знаком с моим отцом и даже работал с ним, раскрывая секрет зеркальной вселенной. Конечно, мы много раз обсуждали зеркальную материю, то, как она может повлиять на нас, пришедших по другую сторону зеркала. Но я переживаю за его состояние, когда «Celeritas» ускорится, ведь нам нужно будет двигаться на скорости большей скорости света, и не понятно, как поведет себя организм человека старше нас по возрасту. Майа и Сохин не смогут принять участие в полете, так как на борту МКС-2 врач и связной «в единственном экземпляре», как говорила наша учительница физики, поэтому другая возможная кандидатура – Максим. У него есть небольшой опыт в пилотировании, он разбирается в механике, вообщем, неплохой помощник. Да и он помоложе Маслова, всего 32 года, значит, и нагрузку на организм он сможет перенести легче, чем Алексей.
Пролетая очередной поворот уже на МКС-1, я так углубилась в свои мысли, что не заметила Михаила, резко появившегося из-за стены. Не успев ничего понять при столкновении, мы разлетелись по разные стороны, причем я даже умудрилась один раз перекувыркнуться. Вдруг бортинженер засмеялся:
– Ты даже в космосе по сторонам не смотришь!
– Я, между прочим, планирую наш будущий полет, – ответила я ему, возвращаясь в нормальное положение. – На Земле меня этим попрекал, еще тут. Хватит хохотать, ты сам-то не очень был заинтересован, кто находится за поворотом.
– Хорошо, сдаюсь, – поднял он руки, признав свое поражение. – Время 18.05, ты зайдешь ко мне?
И Сохин заинтересованно взглянул на меня, ожидая ответной реакции. А я подумала, что же мне терять, может, мы в последний раз вот так поговорим наедине, может, все пойдет не по плану с «Воробьем».
– Хорошо, только у нас есть всего полчаса, а потом мы перебираемся на МКС-2.
И мы полетели по коридорам космической станции.
– Так что же ты хотел со мной обсудить? – равнодушно проговорила я, залетая в его каюту и устремляясь к иллюминатору. На самом деле, мне было безумно волнительно, что он сейчас скажет, но чтобы не терять лицо (мне это показалось очень разумным), я продолжала молчать.
– О тебе, обо мне, о нас, – произнес он, и я кожей почувствовала его взгляд.
– Ты мне нравишься. Очень, – начал Сохин, после непродолжительной паузы. – Да, сначала, когда вы с братом остались одни, я вас поддерживал, как мог. Признаю, ты была для меня как сестра. Но потом, после поступления в МГУ на один факультет, позже на курсы космонавтов, в Космическую Академию, наконец, в «МАИК» я понял, что ты для меня больше, чем просто друг. К тому же, когда ты вступилась за меня из-за моих неправильных расчетов координат двух спутников, из-за чего они чуть не столкнулись, я осознал, что мы могли бы быть вместе, но я не мог перебороть себя. Перебороть свое смущение и узнать, что ты чувствуешь. А сейчас, когда мы летим в такое путешествие, к тому же ведь именно ты будешь возглавлять полет на «Celeritas». Да, я догадался, что без тебя проход в зеркальную вселенную не состоится, – остановил он меня после моего удивленного вздоха. – Я знаю, что это для тебя очень важно, поэтому ничего не говорил, но это не значит, что я не переживаю и не боюсь за тебя, поэтому я хочу спросить, станешь ли ты моей женой.
После этих слов мне показалось, что время остановилось. Что он сейчас сказал? Стать его женой?
– Я согласна, – прошептала я.
Его глаза радостно заблестели, такая родная и милая улыбка растянулась на его лице. Он оттолкнулся от небольшого шкафа, рядом с которым он находился, и завертел меня в танце. В этот момент нам никого другого не нужно было. Только он и я, что может быть лучше.
Спустя 38 часов после объявления меня женой Михаила Валерьевича и 37,5 часов после выхода с МКС-1, мы пятеро счастливчиков сидели пристегнутыми к своим креслам на борту «Орла». Мне необходимо было снова отодвинуть все эмоции на второй план, но кто же знал, что это будет так сложно сделать, поэтому я отслеживала данные по системам корабля и внутренне успокаивалась, ведь впереди путешествие, которое наверняка и бесповоротно изменит наши жизни.
– Венера Александровна, все показатели в норме, мы можем начинать отстыковку, – произнес Алексей Дмитриевич, кладя руку на рычаг управления.
