Четырнадцатого августа 1806 года Франсиско Хавьер Бальмис прибыл в Лиссабон на борту корабля «Бом Хесус де Алем», следовавшего из Макао через остров Святой Елены. Он вез с собой более трехсот зарисовок образцов флоры Юго-Восточной Азии и десять ящиков самых ценных лечебных растений из Китая, чтобы обогатить коллекцию Королевского Ботанического сада в Мадриде[83]. Помимо того, в его багаж входило некоторое количество товаров, купленных в Кантоне с целью их перепродажи в Испании, чтобы хоть частично возместить восемьдесят тысяч реалов собственных средств, вложенных ради успешного окончания путешествия: двести фунтов чая, двадцать поддонов и шесть коробок фарфора и восемь поддонов изделий из слоновой кости. Чего у него не было, так это денег, даже на то, чтобы добраться до Мадрида. Посол Испании в Португалии сжалился над ним и одолжил пятнадцать тысяч реалов, чтобы заплатить капитану судна за билет и нанять упряжку лошадей до столицы монархии.
Путешествие обернулось еще одной одиссеей. Вынужденный в одиночку заниматься тремя перепуганными филиппинскими мальчишками, ослабевший и страдающий от болей, Бальмис все же сумел вакцинировать одного из детей во время тайфуна, потрепавшего фрегат «Дилигенсия». Остаток времени он провел в непрерывных молитвах, взывая к милосердию высших сил, чтобы они не дали гигантской волне потопить корабль. Судно дрейфовало шесть дней; затем ветер стих, но не улеглась тревога выживших, поскольку возникла новая опасность: китайские пираты и грабители бороздили эти моря после шторма в поисках поживы после кораблекрушений. И вновь судьба оказалась на стороне путешественников. Бальмис действительно родился под счастливой звездой: китайская рыбацкая шхуна пришла к ним на помощь и забрала на борт уцелевших пассажиров и команду. В Макао их с распростертыми объятиями встретили епископ Гоа и министр дон Мигель де Арриага да Силвейра; они вызвались добровольцами для первой вакцинации, и этот пример нашел такой отклик среди населения, что ему последовали сотни мужчин, женщин и детей. Спустя три недели, четко наладив воспроизводство вакцины в этой португальской колонии, Бальмис решил отправиться в Кантон, где существовала угроза эпидемии. Он нашел китайского подростка для транспортировки вируса, заплатил из собственного кармана триста одиннадцать песо за расходы на содержание и одежду мальчика, а также вручил небольшую сумму его родителям. Но прием в Кантоне не имел ничего общего с теплой встречей в Макао. Там ему снова пришлось столкнуться с препонами, чинимыми представителями Королевской Филиппинской компании, которых подстрекал против Бальмиса манильский губернатор Агилар. За полтора месяца своего пребывания доктор смог вакцинировать только двадцать одного человека. Вернувшись в Макао тридцатого ноября 1805 года, через несколько дней Бальмис взошел на борт судна «Бом Хесус де Алем», направлявшегося в Лиссабон.
Теперь, завершив кругосветное путешествие, он возвращался в Мадрид, – с изрядно подточенным здоровьем, но с глубоким удовлетворением от хорошо сделанной работы. На улицах царила привычная атмосфера веселья и деловитой суеты, словно народ старался забыть об угрозе французского вторжения и упадка, который переживала империя. По собственному опыту общения с властями предержащими, Бальмис не сомневался, что в конце концов в этой империи солнце все-таки однажды зайдет…
Прошло всего лишь три года с тех пор, как он покинул Мадрид вместе с детьми из столичного приюта, но сейчас они казались ему вечностью. Бальмис снова поднимался по лестнице своего дома, обливаясь потом, – столица все еще плавилась от удушающей жары. Никто его не встречал, и сам он тоже никого не ждал. Бальмис не строил иллюзий в отношении соотечественников, не соизволивших выразить признательность человеку за услуги, оказанные им обществу. В одинокой тишине он вспоминал триумфальные встречи во время путешествия. Как всегда, дольше всего в памяти задерживаются хорошие воспоминания. И он подумал об Исабель. Бальмис скучал по ней сильно и болезненно; он никогда и предположить не мог, что будет по кому-то так тосковать. С глубокой saudade[84], как говорили португальские моряки. Ему недоставало ее общества – бальзама для израненной души – и безграничного наслаждения от созерцания ее спокойной красоты.