– Мне уже давно хотелось навестить тебя, но я не осмеливался.
Исабель не ответила. Сейчас она вспомнила это смуглое угловатое лицо, орлиный нос и рысьи бакенбарды, придававшие ему вид разбойника с большой дороги. Но волосы у него сильно поредели, а при улыбке виднелись испорченные гнилые зубы.
– Я приехал потому, что ранен.
Он распахнул камзол и показал кровавое пятно на животе. Исабель застыла с раскрытым ртом.
– Ну-ка, пошли, – скомандовала она.
Бенито в Америке пришлось несладко. Он хватался за любую работу – был рабочим на верфи в Гаване, поваром, моряком и контрабандистом. Немного поправить дела ему удалось только тогда, когда он начал вербоваться наемником в разные вооруженные отряды, обычно финансируемые землевладельцами или местными воротилами, которые боролись за новые территории. Он много раз участвовал в темных вылазках против индейцев и даже подсчитать не мог, скольких он лишил жизни. Под конец он связался с инсургентами, сражавшимися против испанцев. В одной стычке с войсками вице-короля Бенито получил пулю в живот. Он находился в розыске, ему грозил арест. И вот тогда он вспомнил об Исабель.
Появление Бенито повергло ее в растерянность и лишило хладнокровия. Не из-за чувств, благо их уже давно не существовало. Не из-за опасения, что воспоминания откроют старые раны. Она боялась лишь за тех, кто ее окружал. «Как воспримет эту новость ребенок? – подумала она, потому что привыкла считать сына маленьким мальчиком, хотя он уже вырос во взрослого молодого человека. Тут же ей в голову пришла следующая мысль: – Что я скажу Рикардо?» По убеждению епископа, Бенито сражался на чужой стороне. Единственный креольский прелат в Новой Испании, дон Рикардо старался убедить своих прихожан в необходимости защищать и поддерживать монархический испанский режим. В своих проповедях он упирал на почти три века верноподданного служения Новой Испании, клеймил повстанцев как выродков, пятнающих репутацию своих соотечественников и навлекающих на них жесточайшие кары. Месяц назад он огласил эдикт, согласно которому авторам и распространителям пасквилей и памфлетов грозит отлучение от церкви. По его представлениям, повстанческое движение – это козни Наполеона в отместку за то, что Новая Испания сохранила верность королю.
Как же рассказать Рикардо о приходе Бенито? Она обязана была поделиться с ним новостями и не имела права утаивать их теперь, когда этот проходимец лежит в больнице, которую в основном содержит на свои средства епископ. Выгонит ли его священник? Нет, наверняка нет. Выдаст ли он Бенито вице-королевской гвардии? Этот вариант беспокоил ее сильнее, хотя она верила, что сможет убедить Рикардо этого не делать. У нее не осталось ненависти к Бенито – в конце концов, он был отцом ее сына. Ни ненависти, ни сожалений, все давно забыто и похоронено. В действительности она не испытывала к нему никаких чувств, которых не испытывала бы к любому пациенту, любому заболевшему человеку; ею двигало лишь обычное человеческое сострадание. Если хорошенько подумать, она даже была благодарна ему за то, что в свое время он ее бросил.
После дежурства в больнице Исабель вернулась домой. Они ужинали вдвоем с сыном: Кандидо задержался на репетиции хора в соборе.
– Я хочу, чтобы ты пошел со мной в больницу…
– Сейчас?
– Да, хочу познакомить тебя с твоим отцом.
Мальчик нахмурился. Ему показалось, что мать шутит. Исабель рассказала ему обо всем, что случилось утром. Бенито разозлился:
– Зачем мне видеть его, мама? Этот тип мне никакой не отец.
– Он твой отец и останется им навсегда. Я просто хочу, чтобы ты с ним познакомился, и ничего больше.
– А что я ему скажу?
– Не знаю… Ну, скажи, что лучше поздно, чем никогда.
– Но это же вранье… Лучше бы он не приходил! Зачем он здесь?
– Я тебе говорила, он ранен и обратился за помощью.
– Он хочет меня видеть?
– Он и не подозревает о твоем существовании.
– Давай все так и оставим.
Исабель вдруг задумалась, есть ли смысл насильно устраивать эту встречу. Было страшно, не нанесет ли она вред мальчику. Но потом она вспомнила о том позоре, который ему приходилось ощущать с самого детства. Перед глазами встал тот день в Ла-Корунье, когда Бенито в слезах прибежал с улицы и цеплялся за ее юбку, потому что его обозвали бастардом.
– Нет, пойдем… – решилась Исабель. – Я всегда тебе говорила, что у тебя есть отец. Я только хочу, чтобы ты убедился, что я тебя не обманывала, что я не была беспутной женщиной.
Мальчик понял, что это знакомство очень важно для матери, и скрепя сердце согласился. Как поведет себя раненый, когда узнает, что это его сын? Исабель ничего не ждала от этого мужчины. Предстоящее она воспринимала скорее как акт возмездия.
В больнице им пришлось ждать, пока Бенито проснется. Когда он очнулся, Исабель подвела к нему мальчика и сказала:
– Помнишь тот вечер около Башни Геркулеса, который мы провели в разрушенном корабле? Ну так это твой сын. Его тоже зовут Бенито.