– Я не потерплю хулиганства; отвязать крепления спасательной шлюпки – это очень серьезный проступок. Как это только тебе в голову пришло?
– Это не я… – пробормотал малыш.
– Если бы ты был матросом, я бы велел тебя повесить за саботаж, но вначале дать пятнадцать ударов плеткой. Вон отсюда! Отправляйся в койку без ужина. Завтра будешь помогать мыть палубу.
Ребенок, всхлипывая, ушел. Исабель знала, что он не способен на подобную выходку. После ужина она отнесла ему немного еды, чтобы утешить. Рыдая, мальчик горько жаловался на «мадридских», особенно на Кандидо, – они обижали галисийцев и сваливали на них вину за собственные проделки.
Со своей стороны, кок не замедлил обнаружить пропажу колбасы и сосисок и вначале подумал, что виноваты вечно голодные матросы. Но матросы спрятали бы следы хищения, потому что знали, как жестоко будет наказание в случае их поимки. Однако сейчас оставались крошки хлеба, а свиные колбасы носили явственные отпечатки зубов, словно их погрызли крысы. Кок пожаловался капитану. Было ясно, что виноваты дети.
На этот раз Педро дель Барко оставил при себе увещевания и угрозы, пригласив Исабель на мостик и рассказав ей о случившемся. Плавание на корабле в открытом море само по себе предполагало огромный риск, не хватало еще добавлять к этому опасные детские шалости. И количество припасов было рассчитано предельно точно, чтобы их хватило даже в случае поломки или долгого дрейфа в штиль.
– Дети причиняют много неудобств моей команде, – начал капитан. – Моряки жалуются, что вы не в состоянии их приструнить.
– Есть тут компания из трех-четырех мальчишек, которые баламутят всех остальных. И я догадываюсь, кто стоит за кражей продуктов.
– Придется сделать им внушение. Сегодня утром у нас было совещание с врачами, я им велел навести порядок и строже следить за мальчиками.
– На корабле их сложнее держать в узде, чем в приюте, где они свободно ходят по комнатам, – сказала Исабель извиняющимся тоном. – Уверяю вас, такое больше не повторится. Я начну учить их читать по утрам; по крайней мере, в это время они не будут безобразничать.
– Хорошо, мы на вас рассчитываем.
Когда Исабель уходила с мостика, до нее донеслись слова капитана:
– Если бы я раньше только знал, каково это – плыть с кучей детей на борту…
У Исабель был безотказный способ узнавать обо всем, что происходит: ее сын Бенито.
– Кто ворует еду? – спросила она.
– Не знаю.
– Пока не скажешь, отсюда не выйдешь.
И с этими словами она закрыла его в каюте. Бенито просидел там до вечера, пока его не затошнило и он не начал звать мать. Он просил ее, чтобы его пустили погулять на палубу, но Исабель держалась непоколебимо, несмотря на приступы рвоты и зеленоватый цвет лица своего отпрыска.
– Это Кандидо, м-м-мадридец, – в конце концов сознался Бенито. – Но ты ведь не скажешь, что это я его выдал?
Исабель отыскала Кандидо, который к тому моменту пытался забраться на бизань-мачту, и схватила его за воротник рубашки.
– Значит, это ты воруешь продукты, так?
– Нет, это не я, не я…
– Пойдем к твоей койке.
За подушкой у Кандидо скопился небольшой склад: куски колбасы, черствые горбушки, обломки бубликов.
– Это не я, – продолжал канючить мальчишка, – это мне кто-то подложил.
– Врунишка! Тебе придется извиниться перед Франсиско Антонио. И палубу отправишься мыть ты. А также неделю без сладкого! Если тебе еще вздумается красть, тебя уже будет наказывать капитан, и я тебе не завидую!
Ребенок, однако, вовсе не выглядел пристыженным, напротив, он выпрямился и с вызовом посмотрел на Исабель:
– Ну и ладно, я все равно сладкое не очень-то и люблю, – пожал он плечами.
То, что этот неисправимый негодник никак не реагировал на наказания, приводило Исабель в отчаяние. Мальчишка отказался просить прощения у Франсиско Антонио, ему мешала гордость, но от мытья палубы ему отвертеться не удалось: его заставил взяться за швабру огромного роста могучий матрос с рысьими бакенбардами и татуировкой на руке «Люблю тебя, мама».
Через несколько дней, когда установившееся тепло уже возвещало о приближении Канарских островов и детям разрешили играть на палубе до самого вечера, Кандидо представилась возможность отомстить.
– Смотрите-ка, ябеда! – показал он на Бенито. – Вот, оказывается, для чего тебе нужна мать – чтобы ябедничать!
– Я ничего не говорил, – солгал Бенито.
– Да я тебя за борт скину, вонючка!
Вместе с еще троими приятелями из Мадрида он зажал Бенито у якорной лебедки на носу судна. Бенито перепугался. Чтобы защититься, он схватил весло от спасательной шлюпки. Мальчишки окружили его и собрались уже напасть, как послышался голос одного из матросов:
– Что вы там творите, шалопаи?
– Бенито хотел выбросить весло за борт, а мы пытаемся ему помешать… – соврал Кандидо с ангельской улыбкой.
– Неправда. – начал было Бенито.
– Ну-ка верните весло, сорванцы, – произнес матрос. – Это вам не игрушки. Дуйте все вниз, от вас неприятностей больше, чем от англичан. Вот отправлю вас пирату Дракесу[54], он вам руки отгрызет, ей-богу!
– Думаешь, ты сильный, раз у тебя есть мать, гаденыш, – злобно прошипел Кандидо.