– Тебе просто завидно!
– Насрать мне на тебя!
Исабель снова отругала Кандидо и заперла на целый день в каюте, отдельно от всех. От наказания его спасли санитары. Пришла его очередь делать прививку.
– Мы уже вакцинировали Хуана Франсиско и Антонио, следующие – Херонимо и ты.
– Не дам себя колоть!
– Не начинай, как в тот раз. Здесь тебе не удастся сбежать.
– Вашу мать!
И он принялся лягаться и молотить кулаками с привычной силой и жестокостью.
– Ну, и куда ты денешься? – сказал ему санитар Боланьос. – Вокруг только море, даже земли не видно. Отсюда не улизнешь.
В ответ парень засадил ему кулаком между ног и тем самым вывел из строя. Ему удалось вырваться от врача Грахалеса и санитара Франсиско Пастора и спрятаться в трюме. Его довольно долго искали, но потом пришлось все же обратиться к матросам за помощью. Вскоре уже двадцать два члена экипажа прочесывали корабль.
– Кандидо де ла Каридад! – бросил один из матросов. – Ну и имечко для этого дьявольского отродья![55]
По палубе расхаживала взволнованная Исабель. Мальчишка со своим мятежным духом был настолько воинственно настроен, что мог причинить себе вред, лишь бы не сдаться. Поиски продолжались уже так долго, что она начала думать, будто он свалился за борт.
– Он не хочет, чтобы его кололи, – сказал ей Херонимо, приятель Кандидо.
– Так он ничего не почувствует. Это совсем не больно.
– Не в этом дело, он знает, что после укола его отправят в Мадрид, а он не хочет. И я тоже не хочу.
Как заставить детей понять, что они путешествуют с единственной целью – доставить вакцину, а потом, после прививки, им придется вернуться к своей привычной жизни? Экспедиции по мере продвижения понадобятся все новые и новые дети, нет никакой возможности вечно катать уже привитых на корабле. По плану нужно будет отсылать их назад при первом удобном случае.
– В Мадриде холодно, нас там бьют, заставляют все время молиться… – повторял Хуан Франсиско.
Исабель вспомнила, как бурно рыдали Хасинто и Андрес, когда им сообщили, что пора возвращаться в сиротский дом. Ей было несложно поставить себя на их место, поскольку она прекрасно знала все язвы и пороки общественных служб, занимавшихся домами призрения. Приют в Мадриде не имел за спиной поддержки такой конгрегации, как Конгрегация Богоматери Всех Скорбящих в Ла-Корунье, таких людей, как дон Херонимо, такой начальницы, как она. Как укорять детей за то, что они не хотят возвращаться к тому аду, который наверняка был пострашнее плавания на корабле? Определенно, они жестоко поступали по отношению к подкидышам. Херонимо признался:
– «Если вы не хотите, чтобы вас отправили в Мадрид, не давайте сделать себе укол» – так нам сказал Кандидо.
– Кандидо неглуп, но вы не должны его слушать: вакцина очень хорошая, она защитит вас от болезни.
Одному матросу удалось обнаружить Кандидо в трюмном отделении для хранения парусов. Нашелся он случайно: матрос наступил на него, и мальчик завопил от боли. Моряк выволок его за волосы, но пока тащил по палубе в каюту Бальмиса, где врач ждал его для прививки, Кандидо вывернулся. Как заяц, он пробежал по борту и забрался на бушприт, где было опасно находиться.
Весь корабль наблюдал за Кандидо. Исабель подошла поближе и сказала, что если он согласится на прививку, то она похлопочет, чтобы его отправили не в Мадрид, а в Ла-Корунью. Кандидо бросил на нее благодарный взгляд: его удивило, что хоть кто-то его понимает. Казалось, в тот миг он был готов сдаться, но один из моряков двинулся в его сторону, и мальчик пригрозил, что бросится в воду.
– Сейчас спрыгну, точно спрыгну!
В эту секунду другой матрос соскользнул по фалу кливера и оказался у беглеца за спиной. Кандидо окружили, деваться было некуда. Он бросил взгляд вниз, на море, но прыгнуть не отважился. Матрос схватил его за воротник и потащил за собой, хотя Кандидо продолжал отчаянно брыкаться.
Доктор, врач Грахалес и два санитара вместе с трудом удерживали мальчишку, пока доктор Бальмис через микроскопический надрез ввел ему вакцину.
– Сукины дети! – орал подкидыш.
– Замолчи, что за черт в тебя вселился!
Его отвели в каюту, чтобы он успокоился. Улегшись на койку, мальчик, обессиленный, горько расплакался. Мыслями он уже был в Мадриде, пел в промерзших церквях, подчиняясь железной дисциплине огромного сиротского дома. Через восемь дней, когда сформируется пузырек с гнойной субстанцией, Бальмис или Сальвани сделают из него вытяжку, чтобы вколоть ее следующему ребенку. С того момента Кандидо будет уже не нужен, он станет лишним ртом, и его вернут в тот мир, откуда забрали. Из подвижного и возбудимого мальчишки, озорника и фантазера, он превратился в апатичное и печальное существо.
Реакция на прививку и грусть отняли у него последние силы. Сменявшие друг друга санитары, наблюдавшие за развитием пустулы, видели перед собой покорного ребенка, который не мог даже встать с постели.
– Тейде[56]! – крикнул вахтенный матрос.
– Сходи, посмотри, – предложил мальчику санитар Боланьос.