Эксперимент полностью

– Вас сегодня с утра не было, плохо себя чувствовали?

– Нет, ты удивишься, но со здоровьем полный порядок. А вот вопрос с теплым приемом на этой планете пока не решен. Мне не сказали ни «да», ни «нет». Правда отпустили восвояси, кто знает, можем это и есть верх их гостеприи.....

Кулла не договорил, лицо его дернулось, брови взлетели вверх, нижнюю часть лица свела судорога, и в следующий момент голова его бессильно свесилась на грудь. Все вскочили со своих мест и кинулись к бедному старику. Кто-то аккуратно пытался встряхнуть сухонькое тельце, кто-то бил по щекам, и что-то кричал в лицо.

–Тихо! – заорал Яков и попытался нащупать пульс.

– Винс у нас проблема! – в отчаянии звала Алиса….

Через минуту Винс уже бежал с безжизненным телом Куллы в медицинский отсек. Пульс у него едва прощупывался, губы подергивались в судороге.

– Все-таки добили старика…суки…– чуть не плача простонал Заур. Все столпились у прозрачной переборки медицинского отсека, боясь пошевелиться.

А Винс уже активизировал робота, которого группа в шутку называла Айболит. Черное, с выпирающими ребрами тело Куллы покоилось на медицинской кушетке. К нему уже был подключен аппарат искусственной вентиляции легких, подключены другие системы жизнеобеспечения. Айболит экстренно проводил реанимационные мероприятия, орудуя многочисленными манипуляторами. Пара минут, и грудь его задышала ровно и глубоко, губы перестали подергиваться и из темно-синих стали розоватыми. Вскоре состояние Куллы стабилизировалось, хотя по- прежнему было тяжелым. Он продолжал лежать на кушетке под мониторингом Айболита, укрытый термопледом. Казалось, непосредственная опасность отступила, но люди не расходились, внимательно наблюдая за ним через переборку. Заур попытался прощупать сознание старика, и ничего не почувствовал. Похолодев от ужаса, он попытался снова, и опять тишина, ноль активности. «Неужели это конец? …» – закусив губу от отчаяния, он постарался не пускать мысли дальше своей головы, но выражение его лица говорило само за себя. Он встретился глазами с Яшей и Гораном, и они тут же все поняли. Вскоре вся группа уже понимала, что Кулла в глубокой коме.

*******************************

Жас Хэ экстренно докладывал руководству положение дел.

– Вы полностью уверены, что процесс необратим? – в сотый раз поинтересовался Кхан ГвЭ. Уж очень не хотелось ему и в этот раз сворачивать проект и переносить на неопределенное время.

– Это кома, и я пока затрудняюсь ответить, насколько она оказалась губительна для его мозга. -терпеливо отвечал Жас Хэ.

Возникла пауза, Кхан ГвЭ взвешивал, так и эдак, и в итоге решил:

– Это последствия общения с затворниками. Давайте дадим ему время, кто знает этих землян? порой они бывают удивительно живучи. Свернуть проект мы всегда успеем, и начальство нас за это не поблагодарит.

Так Кулла, а вместе с ним и остальные члены группы, получили небольшую отсрочку. Если раньше неопределенность давала хоть какой-то шанс на успешное разрешение ситуации, то теперь, с учетом его состояния, этот шанс был практически сведен к минимуму. Все прекрасно осознавали свое положение, и это не придавало им оптимизма.

****************************

Шли третьи сутки, с того момента, как Кулла погрузился в кому. Датчики, подключенные к нему, демонстрировали минимальную мозговую активность. Время работало против людей, это понимали все. Чтобы остаться в живых, нужно было что-то предпринимать. Вечером третьего дня все, кроме Винса, собрались на обзорной площадке. Внизу все так же безмятежно плыла планета загадочных созданий, так жестоко расправившихся с их Куллой. Теперь, вместо восхищения она вызывала у людей животный страх. Никто не хотел вот так бесславно помереть после стольких трудностей, выпавших на долю каждого из них. Нужно было что-то экстренно решать, не дожидаясь, пока Кулла придет в себя. Тем более, что, либо это могло не произойти вовсе, либо он мог вернуться в реальность, мягко говоря, не в рабочем состоянии. Кто-то должен был пойти туда вместо Куллы. Эту мысль первым высказал Каримыч, и сначала вызвал бурное негодование.

– Это самоубийство, Ринат, с любым из нас, кто сунется, туда они поступят так же – чуть не плача, возмущалась Марь Ванна.