В следующее мгновение луч беспрепятственно прошел сквозь защиту Заура, и вот уже глаза его ослепил яркий золотой свет. Не было боли, вдруг куда-то исчез страх, он спокойно наблюдал, как воображаемое тело его плавно подняли и понесли к цилиндру. Он видел, как сотни больших желтых глаз провожают его последний полет. Неожиданно близко надвинулась мерцающая стенка цилиндра, силуэты его друзей стали больше и отчетливей. В каком-то ступоре он осознавал, что сейчас будет безвольно висеть рядом с ними, но не почувствовал никакого эмоционального отклика. Упругая мембрана цилиндра поддалась, и вот уже все сознание Заура было поглощено золотым светом. Он закрыл глаза, приготовившись встретить черную пустоту смерти.
Лето 1979 года выдалось в Абхазии особенно жарким. В это время Хатуна с мужем и детьми гостила в деревне у своих родителей. После замужества и рождения двух сыновей, она ездила к ним каждое лето, когда мужу выпадал отпуск. Полуденный зной действовал на взрослых утомляюще. Они предпочитали праздно проводить это время в тени, в то время, как детишки, предоставленные сами себе, наслаждались безмятежным времяпровождением, играя на широком луговом пастбище сразу за деревней. Маленький, пятилетний мальчик, раскинув руки и ноги, лежал в высокой, нескошенной траве. Они с братом долго играли в ловитки, а потом в прятки, и вот, утомившись, прилегли отдохнуть. Солнце слепило даже сквозь закрытые веки.
– Пошли домой, Заур, жарко, да и мама будет волноваться – сказал Баграт, уставший отбиваться от назойливых насекомых. Он был старше брата на два года и, по негласному правилу, опекал младшего, требуя его полного повиновения. Но, как назло, Заур уродился на редкость упрямым малым, и вовсе не спешил подчиняться приказам Баграта. Вот и сейчас, он, лежа с закрытыми глазами, изнывая от жары, донимаемый насекомыми, лениво протянул: «Неееет....».
– Пошли говорю, сейчас нас пастух прогонит, тут коровы кругом....
– Неееет....
– Вот дурень, ну и торчи тут один, а я пошел кушать – разозлился вдруг Баграт.
Он поднялся и побрел в сторону деревни, ожидая, что Заур побежит за ним. Малыш Заур был бы рад побежать за старшим братом, но детское упрямство мешало. Он так и остался лежать в траве, подставив лицо обжигающим лучам солнца, и чувствуя, как мелкие насекомые заползают ему за шиворот. Промучившись так несколько минут, Заур вдруг услышал, как рядом кто-то шумно засопел, и коснулся его головы чем-то теплым и влажным. Мальчик, наконец, открыл глаза, но тут же зажмурился, ослепленный лучами, перекатился на бок и сел. Где-то рядом, очень близко паслось стадо, а прямо над ним, уставившись на него черными с поволокой глазами, стояла корова. Безмятежно пощипывая травку, она продолжала принюхиваться к нему, шумно сопя, и обдавая его своим теплым дыханием. В следующую секунду животное потеряло к нему интерес и, неторопливо перебирая челюстями, двинулось дальше, едва не задев малыша широким раздувшимся выменем.
– Баграт – тихо позвал Заур, поднимаясь. Он огляделся, брата нигде не было видно, зато вокруг него паслось стадо коров, привлекая тучи мух и слепней. Отмахиваясь от них, высоко переставляя ноги в высокой траве, Заур медленно побрел вперед, продолжая звать Баграта. Он понятия не имел, в какой стороне находится их деревня. Обходя пасущихся на его пути животных, он пару раз наступил в свежие кучи навоза. Жара окончательно разморила его, перед глазами поплыли круги, но он продолжал упрямо звать брата.
– Ты чей будешь, паренек? – раздался рядом голос.
Заур повернул голову. В несколько метрах от него, на небольшом валуне примостился мужичок в черной бурке и высокой каракулевой шапке. Он с интересом рассматривал ребенка, не припоминая его среди детей односельчан.
