Шли мы молча, Кирим находился в своих думах, а четверка моих воев изображала бдительность, зыркая по сторонам в поисках угрозы. Похоже, Коготь провел с ними длительную политбеседу — другого объяснения такого рвения у меня не было.
Мне же казалось, что я нахожусь на перепутье, и этот перекресток нейтральной зоны словно олицетворял это ощущение. Мысль о ящике Пандоры не покидала меня со вчерашнего дня, и сейчас решение продать йортам что-нибудь из своих изделий уже не казалось таким хорошим. Но, продолжая размышлять об этом, я понял, что уже продал столько товара, что рано или поздно какой-нибудь зонт окажется в чужих землях. И тогда все узнают о возможности моих чаровых предметов работать без привязки к территории. А значит, ящик Пандоры открылся еще тогда, когда я собрал радиопередатчик.
Пока мы двигались вперед, я постоянно ощущал нарастающую тяжесть в теле, а со временем начало закладывать уши. Но я списывал это на усталость и перенесенные травмы, поэтому за своими мыслями не обращал ни на что внимания. Но когда появилась первая чужая растительность в виде одиноких кустарников с объемными, а не плоскими листьями, мне стало совсем хреново. К тому же еще и задыхаться начал.
Перед глазами все плыло, а воздух казался густым, как кисель.
— Дамитар, что с тобой⁈ — крикнул Кирим, когда я упал на одно колено.
Я не мог ничего ответить из-за отдышки и жжения в горле, и появилась мысль, что сейчас сдохну. Но вот мои спутники выглядели вполне себе бодро. Они суетились вокруг меня, не понимая, что делать, а мое состояние с каждой секундой ухудшалось. Я больше не мог себя удерживать и, свалившись на землю, перевернулся на спину.
Мне казалось, что меня сдавливает прессом, пропали звуки, а жжение в горле и легких стало таким невыносимым, что хотелось разорвать себе шею и грудь, чтобы добраться до источника раздражения. Я, наверное, даже пытался, но кто-то силой прижал мои руки к земле. Мне было очень плохо, и в очередной раз я приготовился умирать. Только в момент, когда в глазах потемнело и я готов был выплюнуть легкие, в моей голове проскочила мысль: «Идиот, у каждой цивилизации свои условия обитания».
Следом наступила тьма, но я почему-то остался в сознании и слышал едва разборчивое, приглушенное бормотание:
—
Наступила тишина, но вскоре послышался другой голос:
—
Я резко открыл глаза и зашелся страшным кашлем, но постепенно мне становилось легче, и я почувствовал, как нормально дышу. Протерев рукавом глаза от выступивших слез, я, наконец, смог оглядеться. Я лежал на спине и на меня смотрели пять испуганных пар глаз.
— Княже! — вскрикнул один из воев.
— Дамитар, что с тобой? — также с тревогой в голосе поинтересовался Кирим.
— Все нормально, — сказал я после прочистки горла и начал подниматься.
Конечно, с ходу у меня это не вышло, но заботливые руки быстро поставили меня на ноги. Кирим тут же схватил меня за плечи и, вглядываясь мне лицо, сказал:
— Ну и напугал ты нас, Дамитар.
В его голосе слышалось облегчение. Только что мне с того? Я чуть не помер по неизвестным мне причинам. Немного постояв, я понял, что больше не чувствую тяжести, а дышится легко, как и раньше.
— А вы ничего не чувствуете? — решил я поинтересоваться у своих спутников.
Те переглянулись и, словно сговариваясь, пожали плечами, но ответил Кирим:
— Да вроде все, как обычно.
— Странно, — задумчиво сказал я и посмотрел по сторонам в поисках чего-то, что могло бы объяснить происходящее.
Но затем я вспомнил свою мысль перед отключкой и то бормотание, которое слышал во время нее. То, что среда обитания йортов, да и любых других нелюдей, должна отличаться от человеческой, — неоспоримый факт, и это я прочувствовал на себе. Возможно, плотнее атмосфера, давление повыше, состав может отличаться, и неизвестно, чем я дышал. Да и гравитация должна быть другой, они же не с Земли. Но Кирим и парни ничего этого не почувствовали. Как там звучало: «адаптация по рождению»? Тогда что сделали со мной, если у меня ее нет? И кому принадлежат эти голоса?
Я стал пристально осматривать себя на предмет чего-нибудь необычного — и сначала ничего не нашел. Но когда разглядывал ладони, заметил на одной из них мигнувшую, едва уловимую голубую искорку, почти у самой кожи. Затем еще одну и еще. Я провел по ладони другой рукой, будто смахивая пыль, и увидел несколько смазанных и очень тонких черточек, от этого практически не заметных, если не всматриваться. Их направление совпало с движением руки. А в следующий момент у меня пробежал холодок по спине, и я чуть не заорал, когда увидел точно такие же черточки, на мгновение появившиеся вокруг этой ладони. Словно что-то очень мелкое устремилось к месту, где я «смахивал пыль».
