— Это очень благородно с Вашей стороны, ротмистр! Идите к своим людям, а я позвоню в штаб дивизии сам, — Хлебов вышел из штабного блиндажа на улицу.
Уже практически совсем рассвело, утренний туман поднимался над тихой речушкой невдалеке. Офицер разведки шел в расположение первого батальона. Солдаты продолжали углублять траншею, поэтому Хлебов выбрался из нее и пошел по краю.
«Так вроде бы все сделано грамотно: окопы отрыты почти в полный рост, блиндажи имеют приличный накат, а подступы к окопам опутаны тремя линиями колючей проволоки, артиллерийские позиции тоже защищены брустверами и накрыты маскировочными сетками? Линия обороны по всей длине смотрится вполне внушительно, — рассуждал про себя ротмистр, профессиональная привычка разведчика не позволяла ему рассуждать вслух. — Неужели прорвут проклятые супостаты!» Рассуждая так, он дошел до большого блиндажа и окликнул унтер-офицера, налаживающего с солдатами зенитную установку из четырех «Максимов»:
— Милейший, скажи, пожалуйста, где сейчас находится командир первого батальона? Унтер живо повернулся, отдал честь и бодро ответил:
— Так вот же, в ентом блиндаже, там сейчас все господа офицеры и Их благородие капитан Ейский, обсуждают, как германца подостойней встретить, а мы вот здесь против аэропланов налаживаемся, разрешите продолжать, Ваш бродь? — ротмистр кивнул в знак согласия и вошел в землянку. За дощатым столом в центре сидело несколько поручиков, прапорщиков и капитан.
— Доброе утро, господа, — поприветствовал их Хлебов.
— Будет ли оно доброе? — старший, в звании капитана, поднялся и подошел к офицеру-разведчику. — Вы, очевидно, командир особой разведгруппы? Подполковник говорил мне о Вас. Если ищете Ваших людей, то они в соседнем блиндаже отсыпаются, будите и ведите в тыл, а то здесь, видимо, будет скоро небезопасно?
— Гораздо опасней, чем Вы думаете, господин капитан, но дело не в этом. Я твердо решил драться и никуда не собираюсь уходить, разрешите остаться в расположении вашего батальона?!
Капитан изучающе некоторое время осматривал ротмистра, затем удовлетворенно согласился:
— Хорошо! Люди нам пригодятся, только слышали приказ командира полка? Как только позволит ситуация — сразу перейти в «штыковую». Знакома Вам и вашим людям этакая штуковина?
— Да уж до Устава ли будет нам всем через полчаса, господин капитан? — с издевкой парировал ротмистр.
— И то верно, — согласился командир батальона.— Николай Вадимович, — обратился он к одному из прапорщиков. — Сходите с разведчиками в оружейный погреб и обменяйте карабины на «трехлинейки» со штыками, ротмистру же выдайте саблю и запасной наган, ну и патроны всем, конечно.
Перевооружившись, разведчики занимали позицию на отведенном им участке траншеи, ротмистр Хлебов наблюдал в бинокль за линией горизонта. Он не заметил, как мимо него спешно прошли ротные, уходя к своим солдатам. И лишь когда почувствовал, что кто-то подошел к нему — обернулся.
— Почему наблюдаете за небом? — поинтересовался командир батальона. — Думаете, оттуда исходит основная опасность?
— Да, ожидается небывалой силы авиационный удар! Высшее войсковое командование обмануло всех нас, рассказывая сказки про «три аэроплана»! На самом деле будут не только фронтовые бомбовозы, но и пикировщики с истребителями, а что самое главное, очень много! Я сильно боюсь за солдат, они могут запаниковать и не выдержать! Нужно как то срочно подбодрить их.
— Спасибо Вам, господин ротмистр, я как-то об этом не подумал. Господин подпоручик, — обратился он к взводному. — Срочно передайте по траншее «При налете авиации всем солдатам ложиться на дно окопа и молиться Господу Богу. Никакой паники!»
Было слышно, как команда пошла в разные стороны по траншее, а два офицера при погонах с одним просветом до боли в глазах вглядывались в утреннее небо.
Какое-то время все было совершенно тихо, вдруг… где-то вдалеке послышался тяжелый, нарастающий и угнетающий психику гул. Он становился все сильней, и наконец в бинокль обоим офицерам хорошо стало видно: весь горизонт был усеян черными небесными «птицами», летящими к российской границе.
Ротмистр с жадностью и довольно хладнокровно разглядывал летящую авиационную армаду, насчитав уже больше ста самолетов. Капитан Ейский оторвал бинокль и, положив руку на локоть Хлебова, сдавленным голосом спросил:
— Что будем делать, господин ротмистр, — лицо капитана сильно побледнело.
Хлебов огляделся в разные стороны траншей. Солдаты лежали на дне, закрыв уши руками, было видно, что они приучены четко и быстро выполнять приказания командиров свыше:
— Думаю, главное сейчас — это Вам сохранить свою жизнь! Если солдаты сейчас останутся без командира, вот тогда начнется настоящая паника! Попрошу в укрытие, господин капитан.
Из окна командного пункта офицеры продолжали вести наблюдение за приближающимися немецкими самолетами:
— Почему они не бомбят нас, как Вы думаете? — спросил ротмистра капитан. — И что перед нами за противник, с кем мы имеем дело?
