— Нет, Аркадий Валерьянович, я всю жизнь прожил среди русских и всегда был и остаюсь русским по духу. Судьба этой страны — моя судьба, что бы там не случилось!
— Ну, вот и объяснились! — с облегчением произнес командующий. А знаете, полковник, приказ в войска ушел, в вашем штабе, я уверен, все идет как надо, не поехать ли нам с Вами в Храм, наверняка там еще не закончилась вечерняя служба? — предложил генерал. Но неожиданный телефонный звонок заставил его вновь напрячься. Генерал поднял трубку. — Салтыков- Брянский на проводе.
— Господин генерал-лейтенант, — услышал он в трубке голос военного министра. — До меня дошло, Вы отдали приказ войскам вашей 10-й армии выдвинуться на боевые позиции, как это прикажете понимать?
Глаза генерал-лейтенанта налились гневом, но он сдержал себя:
— Данный приказ продиктован обстановкой, которая сложилась на участке моей армии. Я думаю, прежде всего, о людях, подчиненных мне.
— Хватит тебе там пороть отсебятину! — заорал в трубку министр. — Ты со своей любовью к сиволапым нам всю политику погубишь, спровоцируешь конфликт с германцами! Что мы тогда своим союзникам скажем?
— Ты просто конченый идиот, Лавр Георгиевич, — неожиданно спокойно парировал командующий армией.
— Да в 4:00 утра начнется такая война, какая тебе и во сне никогда не снилась! Уже к вечеру, думаю, тебе не понадобятся никакие союзники!
— Какая война, что ты несешь? — пробормотал в ответ Корнилов, но голос его сильно дрогнул.
— В расположении моих войск оказался перебежчик, который сообщил о распространенном среди немецкой армии приказе «О нападении на Россию завтра, 22 июня, в 4:00 утра». Он также сообщил о колоссальной силе, сосредоточенной против нас: 200 дивизий, 5000 самолетов, около пятисот кораблей.
— И ты веришь всяким этим перебежчикам, а вдруг это провокация? — попытался встать в позу Корнилов.
— Знаешь что, Лавр Георгиевич, сейчас я больше склонен верить этому коммунисту-перебежчику, который хочет хоть чем-то помочь русским солдатам и России, чем тебе, который все эти годы лицемерно заявлял о строительстве «новой демократической Родины», перевооружении армии в соответствии с духом времени! Много ты всего наговорил.
Сейчас же ты, проваливший все военное строительство, хочешь бросить людей под немецкие бомбы, чтобы их перебили всех, как куропаток в чистом поле!? Этот номер у тебя не пройдет.
— Я отстраню тебя от командования армией, — вновь заорал Корнилов.
— Полно, Лавр, это уже не имеет смысла, — засмеялся в трубку генерал. — Ты лучше вот о чем подумай, куда Вы завтра с Колчаком драпать будете? Подыщите местечко потеплее, — командующий армией бросил трубку.
Изображение на экране пропало... Создавалось впечатление — машина давала смотрящим на экран просто перевести дух.
Наконец, появилась строка белыми буквами:
«
Офицер разведки мчался на мотоцикле в расположение 134 пехотного полка, где, по словам офицеров штаба дивизии, должна была находиться подчиненная ему группа разведки. Ротмистр торопился присоединиться к своим людям еще до начала немецкого нападения, но его движению помешала пешая колонна солдат, направляющаяся через лес, чтобы занять окопы. Остановившись на обочине дороги у куста из можжевельника, он разглядывал движение маршевых рот: лица солдат были сосредоточенно-серьезные, никто не шутил и не разговаривал, было даже слышно, как лесная трава шуршит по ботинкам и обмоткам. «Даже солдаты понимают все, — подумалось ротмистру. — Неужели командующий прав, и наше положение совершенно безнадежно!?» Оклик молодого поручика вывел офицера разведки из задумчивости:
— Господин ротмистр, что Вы тут делаете? Извините, но я должен проверить документы, — ротмистр подал офицерскую книжку
— Вы из разведки армии! Понятно. Я чем-то могу помочь?
— Нет, поручик, лучше скажите, где штаб 134-го полка? Мне нужно до утра быть там.
— На мотоцикле Вы здесь вряд ли проедете, могу предложить идти с нами, мы и есть тот самый пехотный полк, который вам нужен.
— Бензин в баке все равно практически закончился, да и до мотоцикла ли будет скоро? — вслух размышлял ротмистр. Он завез мотоцикл в лес, закрыл еловыми ветками и, выйдя на дорогу, подошел к ожидавшему его пехотному офицеру. — Что ж поручик, идемте, — они пошли рядом с солдатской колонной. Ротмистр вынул папиросы и предложил новому знакомому, они закурили:
— Извините, господин ротмистр, но вы так безнадежно произнесли «до мотоцикла ли будет скоро?». Неужели начнется война? Солдаты надели чистое нижнее, к смерти готовятся, слушать даже ничего не хотят! А у меня Ларочка в Петербурге, только обвенчались, а тут приказ «срочно явиться в часть». Никак верить не хочется! Смотрите, как все тихо и мирно! Запад начинает краснеть, скоро рассвет.
— Вот нам бы до этого рассвета на позиции попасть — это было бы самое лучшее, что я Вам вообще могу посоветовать.
— Степанов, ускорить шаг, — приказал поручик фельдфебелю. — Так думаете, господин ротмистр, все будет очень серьезно?
— Серьезней не бывает.
