Через двадцать минут Марина готовила отцу и двум его друзьям кофе, полковник Касаткин, так и не захотев присесть, давал объяснения своего, и всех остальных, присутствия у квартиры дочери доктора наук. Ничего вразумляющего не прозвучало, и полковник понимал, что бить ему, в общем-то, нечем, а вот его могут и, кажется, сейчас начнут! Друзья папы оказались высокопоставленными офицерами из силовых ведомств рангом повыше, увидев их документы он и вовсе потерялся, совершенно забыл о договоренностях с «Диснеем», о денежном вознаграждении и даже дал команду стрельбу ни в коем случае не открывать.
Все ждали развязки событий. Дом осмотрели уже несколько раз, но ни только не нашли Алексея, но и его следа. Чудом он умудрился проскочить мимо группы спецназовцев, спускавшихся по лестничной клетке, нарочито громко требуя его пропустить к полковнику с важным докладом. На него не обратили внимания, а вслед даже кинули несколько ругательств в адрес этой «жирной свиньи».
Выдохнул он только поле того, как закрыл за собой дверь сгоревшей квартиры. Здесь было больше шансов остаться незамеченным, но все же мало. В сущности, это была все та же ловушка, выхода из которой не предвиделось, хотя и было два.
Большинство считало присутствие здесь излишним, было очевидно, что встреча между любовниками состоялась, после чего каким-то образом возлюбленный Марины покинул здание…
Ротов, стоящий рядом с Бобром — командиром спецназа, никак не мог отделаться от мысли, что что-то еще не доделал. Во время доклада о поисках какая-то идея промелькнула, но растворилась в кажущейся тщетности предпринимаемого. Это было, какое-то обстоятельство, возможно, помогшее Алексею на этот час избежать поимки. Молодой лейтенантик, желающий поскорее попасть домой, доложил ему, что проверил квартиру погорельцев, при этом честно сказав, что она закрыта, а внутрь проникать он не имеет права.
Здесь и сверкнула догадка: «Изнутри дома в нее попасть могли бы только хозяева, а снаружи его бы заметили… если только он…» — именно здесь его размышления и прервались минут двадцать назад.
Уже садясь по машинам и снимая ограждение, Евсей вспомнил, на чем остановился. Теперь необходимо было восстановить ход мысли. Махнув рукой Еремею и остановив отъезд спецназа, он подошел и уже вслух продолжая прежде потерянное рассуждение, обратил на него внимание майора:
— Изнутри-то он вряд ли мог пробраться… хотя… а вот снаружи…
— Константиныч, мог… да только мои ребята его бы враз срисовали…
— Угу… если только он раньше нас здесь не оказался… Давай еще, а…
— Евсей, может ну его, задолбались уже… Ну, попался бы уже — и вдоль и поперек прочесали… Прос…ли — это точно! Нооо, и он не прост! Я его еще по армейке помню — он сам в рот не полезет, а и из ложки вывернется…
— Давай, давай, надо… или сам полезу… И чтобы с двух сторон: с балкона и с входа, да постарайся, чтоб без казусов!
— Есть!.. Братва… — В это время Касаткин прощался, извиняясь за неудобства. Провожать его никто не пошел, хватало двоих офицеров, прихваченных с собой для поручений. Встретив внизу спецназ, готовящийся к штурму, полковник поморщился, хотел остановить, но Ротов настоял.
— Тогда под твою ответственности, и дождитесь пока я уеду.
— Так пока оцепление, пока план…
— Пошел ты в ж. у!
— Есть!.. — Плюнув вдогонку, Евсей, перекрестился зачем-то и пошел в сторону Бобра:
— Ну чо, скоро?
— Да минут десять, оцепление сейчас выставим… Константиныч, да нет там никого…
— Наверное, только год спать не смогу…
— Ну, если только ради твоего спокойного сна… — Через десять минут из подъезда выходили гости Марины: отец, его друзья и она сама. Настроение у всех было замечательным. Больше всех радовала дочка доктора наук. Буквально светясь счастьем от понимания, что ее любимого не задержали. Не чувствуя ног, она шла рядом с папой, напоминая ему себя еще школьного возраста.
Радость была в уверенности, что Зигфрид-Алексей смог уйти незамеченным. Как это у него вышло, ей было непонятно, ведь подвал обыскивали несколько раз. Хотя, что удивляться, он же волшебник.
Отец сел в свою машину, в другую — двое его знакомых. Помахав руками и попрощавшись, они дружно выехали на проходящее всего в нескольких метрах шоссе, но уперлись в грузовик с огромным кузовом, перевозивший на располагающуюся через квартал стройку стекловату. Расстояние от балкона до раскорячившегося монстра было шесть-семь метров. Из стоявших за ним автомобилей хорошо было видно происходящее вокруг зияющего черным прогалом балкона сгоревшей квартиры.
Снаружи, сверху и сбоку на канатах, зависли вооруженные люди в камуфляже. Одновременно их заметила и проходящая мимо оцепления, Марина. Сердце сжалось именно в тот момент, когда внутри полыхнул яркий свет и раздался хлопок от разрыва светошумовой граты. Поднимая голову, люди увидели одновременно влетающих в проем балкона двоих спецназовцев и вылетающего изнутри человека. Понять, что это человек, сразу не получилось — нелогично это было, да и невероятно.
