— Вот этого вот он не уточнил, а я сам и не знаю… Кстати, «Дисней» стал, как это в наше время просто, имея деньги, депутатом городской думы. Помочь, я вам смогу информацией… можно людей в охрану дать, ну там тяжести потаскать…
О чем-то задумавшись, Сосненко, неожиданно повеселела, и задористо, производя впечатления только что свихнувшегося человека, поинтересовалась:
— И трупы тоже?
— Да нам-то что, хоть и… Какие трупы?
— Ну вот… А я уж было…
— Постойте, барышня, криминал — это мимо меня, остальное с удовольствием.
— Да это так, к слову, «Бобрик», не волнуйтесь. Я все поняла. Вы и так многое сделали. Это я так о своем докторском…
— Вы что, работу на дом берете?
— А вы милый… Если бы я брала работу на дом, то я жила бы в домашнем морге или сумасшедшем доме.
— Хм… прикольно! Вы что, трупы режете?
— И режем и зашиваем, и еще многое делаем. Хотите посмотреть?
— Хм… любопытно, но не сейчас…
— А скажите пожалуйста, «Бобер»..
— Можно Еремей и на «ты»…
— Еремей… хорошо… как ты думаешь, Алеше… моему, будут делать психиатрическую экспертизу?
— Разумеется… только где, не знаю… Наверное, можно договориться.
— Значит можно договориться, а кто решает и где?
— Наверное, судья…
— Вопросов больше нет…
Стараниями подруги Марины Натальи, известного в Санкт-Петербурге, да в России адвоката, экспертизу назначили в «Бюро судебно-медицинской и психиатрической экспертиз», как было написано на табличке при входе в клинику — место работы Сосненко. Против никто не был. Чтобы сама Марина попала на эту экспертизу ничего официально предпринимать не было нужды. С Лехой они не были пока по документам мужем и женой, их отношения уже многими забылись, а остальные и не знали.
Время оставалось до знаменательного дня около месяца, а готовить предстояло многое.
Марине всегда нравились головоломные загадки с лабиринтами несводимых воедино тайн. Сама она хоть и увлекалась историей интриг, но в длинные цепочки планов не верила — всяк одно звено да даст разрыв.
Сегодняшний же план, разработанный ей, был просто невероятно сложен, да что говорить, просто невыполним. Поэтому и овладел ей полностью и страстно. Она видела конец удачным, чувствовала, что сможет справиться и мечтала, что его по достоинству оценит любимый.
Первая и основная часть уже воплотилась — экспертизе в нужных ей стенах быть. Все остальное, в основном, зависело от нее, именно поэтому была и уверенность в достижении цели…
Несколько дней назад на освидетельствование привезли труп неопознанной женщины, и именно это событие, сперва, совсем ничего не значащее, и сыграло одну из важных ролей в выстраивании четкой линии плана.
Санитары подготовили тело и уже хотели сделать «срезы», чтобы она смогла продолжить сама, как что-то затеребило в мозгу. Она попросила остановиться, после и вовсе отпустив их, сказав, что сделает все сама.
При первом взгляде ничего особенного — красивое молодое тело, как ни странно, женщины, обозначенной в карточке как «БОМЖ». В принципе это был просто дежурный вариант вскрытия, после которого само тело за ненадобностью родным, которых не было, либо уничтожалось, либо привлекалось для каких-нибудь исследовательских нужд. Взяв стекла, в которые упаковывались частички внутренних органов, отправляемых на гистологию, она наполнила их предыдущими пробами, соответствующе надписала и уселась напротив, задумчиво уставившись в обездушенную материю: «А что если тебе, красивая шкура, подарить новую жизнь… нет, нет, не оживить, но дать историю, весьма приличную, даже интригующую, подарить другое имя, другой статус, украсить… и кто знает, может быть, могилу твою станут навещать люди, да и могилу ты приобретешь, а не просто будешь потеряна среди миллионов других бездомных. Жаль, конечно, что твоя жизнь, при твоих-то данных, сложилась так прискорбно, но ведь не зря все это!.. Так и есть, не зря! Таааак, с чего бы начать? Ну конечно! Я, правда, не эксперт по нанесению татуировок, но все таки что-то да могу!».
Через час с небольшим Марина стояла, держа в руках машинку для нанесения тату, осталось выбрать, с какого рисунка и на каком месте начать. Проработав все ночь, она осталась вполне довольной. Вытащив из сумочки литровую бутыль темно-коричневого цвета, за которым только съездила, и целлофановый пакетик, пахнущий болотом, она положила на секционный стол, и, вздохнув, произнесла: «Теперь мы тебя «утопим»». Жидкость из бутыли военврач ввела эндотрахеально (через трахеи) в схлопнутые легкие, запихав в рот немного болотистого субстрата: «Не забыть бы потом в нос…» — но эта мысль осталась уже позади, поскольку впереди предстояло бальзамирование[5]. Одевшись в биозащитный костюм, напялив кислородную маску, она приступила к делу, как всегда с азартом и искусством творца.
